Попав со света в темень, я как ослепла враз. Пахло подвальной затхлостью и плесенью погибающего дома и чем-то кислым.

— Идите-идите, — подтолкнул он меня снова вперед и вдруг удивил, произнеся с каким-то добрым гостеприимством: — Сейчас плиту включим и чаю попьем. А то я от этого дождя весь мокрый.

Ну надо же!

Вскорости глаза привыкли к темноте помещения, и я начала различать очертания предметов. Мы прошли в большую комнату, и Костя, хлопнув по переключателю, зажег свет.

Тусклая лампочка в старой люстре из пожелтевших пластмассовых висюлек а-ля хрусталь осветила убогую картину покинутого жилья: голая сетчатая ржавая кровать, продавленный и сломанный диван и такое же кресло непонятного цвета обивки, парочка колченогих стульев… и новенький крепенький небольшой стол и три табуретки возле него. И… маленький телевизор на неразбитой, но потрепанной временем тумбочке. А рядом со столом кухонный шкаф, самый простой, но новенький, покрытый свежей клеенчатой скатертью, поверх которой стояла двухконфорочная электроплита, электрочайник и железная сушка для посуды, заполненная тарелками и чашками вполне приличного вида. И в дальнем углу то, что я не заметила сразу — новый небольшой диван, со сложенным на нем в уголке стопкой постельным бельем и пледом.

Значит, берлога.

— Я иногда здесь бываю, — подтвердил мои предположения Костя. Прошел вперед, взял чайник, посмотрел на меня с сомнением и попросил: — Давайте, Кира, спокойно попьем чай, и вы не будете совершать никаких глупостей, типа пытаться убежать, прыгать из окна или звать на помощь.

— Да уж куда мне до ваших глупостей, — тяжко вздохнула я и махнула ему рукой. — Идите за водой, обещаю в необоснованный героизм не впадать.

— Все-то у вас шуточки, Кира, и иронические высказывания, — попенял он.

— Это мой способ справляться со стрессом и страхом, — пояснила я вполне честно, а еще на всякий случай, чтобы излишне его не раздражать.

— Что-то вы на испуганную не похожи, — с подозрением глянул он на меня и принялся исправлять это упущение, постращав: — А зря, дело ведь серьезное. Если что не так, я вас убью и не сомневайтесь.

— Да какие тут сомнения, — снова вздохнула я, слушая этот бред наивный.

Он хотя бы представляет, что значит выстрелить в человека? Реально убить? Не в стрелялке и не умозрительно, подписывая приговор и не видя своими глазами его реализацию? Какую надо иметь внутреннюю мотивацию и смелость, чтобы убить человека — вот так стоять, смотреть на него и выстрелить!

Хотя можно и от страха пальнуть. От страха люди часто творят жуткие вещи.

— Идите, Костя, — устало махнула я снова рукой. — Я тоже замерзла и хочу чаю.