Подергала для верности, убеждаясь, что драгоценным несушкам ничего не угрожает, а потом только удалилась в сторону дома.

— Так… А что мы сидим? — Поинтересовался Матвей Егорыч после хрен его знает какого по счету стакана. Дегустация была в полном разгаре и я просто уже перестал их считать. — Нам же надо …

Дед нахмурился, вспоминая, что нам надо. Я, например, вообще уже считал, нам ничего не надо, все итак отлично.

— Андрюх, — спросил Егорыч братца, который вид имел ещё более счастливый, чем мы с дедом вместе взятые. — Что-то надо. Что?

— Надо. — Переросток кивнул головой.

 — К Клавке надо, а потом к свиньям."

"— Блин… — Я попытался немного разогнать густой туман в голове, но он, зараза, не разгонялся. — Не хочу к Клавке. Давай лучше к свиньям. Они мне больше нравятся. А Клавка…

Поднес к губам указательный палец, призывая всех присутствующих держать эту страшную информацию в тайне.

— Клавка, она — нимфоманка.

Андрюха и дед уставились на меня одновременно. Пару мину молчали. А потом Егорыч все же выдал.

— Знаешь, Жорик, может, она женщина и не шибко умная, но что ж ты ее всякими буржуйскими непонятными словами кроешь.

В общем решено! — дед Мотя ударил себя по колену, — Идём к Клавке, а потом будут свиньи.

Глава 21

Свободный полет двух молодых орлов и одного опытного коршуна, именно так назвал все происходящее Егорыч, прервался, не успев начаться. Виной всему стала баба Зина, сидевшая, как оказалось, в глубокой засаде. В процессе дегустации мы, само собой, утратили бдительность, а потому искренне поверили, что Зинаида Стефановна ушла в дом. Хрена там. Она скромненько пристроилась на маленькой переносной скамеечке под окошком, и терпеливо ждала, когда пойдет улов.

Как только я, Андрюха и Матвей Егорыч нарисовались во дворе, планируя отправиться сначала к Клавдии, а потом выполнить распоряжение дядьки, раздался ехидный голос.

— А чего это ты, Матвеюшка, все яблочки собрал уже? Смотрю, прям обработался. Да? И парни тоже сильно уставшие. Еле идут, работнички. Крыжовник наверное уморились ощипывать.

Лицо у бабы Зины было ехидное, а голос однозначно не обещал деду Моте, да впрочем и нам, ничего хорошего. Если до того, как столкнуться с супругой нос к носу, Матвей Егорыч уверенно поучал молодое поколение, что бабу надо держать прижатой к ногтю, что место ее — на кухне, щи варить, то теперь брутальный самец, под действием самогона расправивший свои хилые плечи, исчез, и вернулся прежний Мотя, который переминался с ноги на ногу, виновато бормотал что-то под нос и пытался скрыться от злой бабки за нами с Андрюхой.

— А чего ты, Зинаида? А? Чего не отдыхаешь? Ты иди, отдохни. Уморилась, наверное. Я вот парней провожу. И вернусь. Скоро вернусь. Одна нога — там, вторая — здеся.