— Вот прямо помогут они. Гляди-ка.

— Так, товарищи семья, не мешаемся под ногами. — Стас рукой отодвинул деда Мотю. — Необходимо болящего транспортировать домой. Вот и авто уже на месте. Прибыло.

Соколов рукой указал в сторону стоявшей неподалеку «Волги».

— Это откуда? — Я покосился на Стаса. — Не припомню, чтоб мы были счастливыми обладателями машины. Только не говори, что за эти несколько дней выиграл в лотерею.

— Ты теперь многого не припомнишь. — Тихо хохотнул Соколов. Шутник, блин. А потом громко добавил. — Олега отец помог. Исаева. Я же был у него. Вот, дал автомобиль с водителем. Чтоб тебя, страдальца, с комфортом домой отвезти. К назначенному времени сюда подъехал, как и договаривались.

За рулем «Волги» и правда сидел незнакомый парень.

— Эх…жаль всеми не усядемся. Ну, вы Тоню с собой берите, а мы с Андреем своим ходом. — Матвей Егорыч собрался развернуться и топать в сторону метро.

— Ээээ…нет! — Стас, не выпуская из рук мой локоть ухитрился поймать деда за пиджак. — Знаю я Вас. Успел понять, что к чему. Если Вы с Андреем своим ходом отправитесь, я потом задолбаюсь вас по всей Москве искать. И хорошо, если не придётся в очередной раз краснеть, забирая из какого-нибудь отделения милиции. Нет уж. Давайте, загружайтесь. Всеми. Жорик пусть вперед садиться. Вы все сзади. А я вот, как раз, своим ходом. В отдел заскочу. Был там вчера, но просили после того, как Жорика заберу из больницы, снова появиться. И ещё, в магазин надо.

Соколов многозначительно посмотрел на меня. Судя по всему, информации накопилось много. Мы не успели поговорить, потому что, когда он пришел в палату, там помимо больных, был еще мой лечащий врач. Вернее, целых два врача.

Первый — из хирургии. Этот доктор заверил, что все хорошо. Заживает на мне, как на собаке.

Второй врач — из отделения, название которого я так толком и не понял. То ли нейрохирургия, то ли неврология. Вот он сказал, что все плохо. В результате срочно пройденного обследования стало известно, в голове у меня какая-то хрень. Тут я немного потерялся в терминах. Но это особо и не имело значения. Главное, что доктор говорил уверенно и громко. Каждый находящийся в палате отлично расслышал все сказанное. Соколов просто стоял молча и с умным видом кивал. Периодически вздыхал, прижимая руку к груди, а затем повторял одно и то же.

— Ну, как же так! Такой молодой…жить бы да жить…

Голос у Соколова в этот момент звучал особо по-ублюдски. Причем, ментенок явно переигрывал. Слишком уж демонстративно он горевал. Когда эта фраза прозвучала от него в пятый или шестой раз, я просто незаметно пнул его ногой.