Не сегодня завтра и его уберут… Товарищ Сталин теперь на даче, как заключённый на зоне среди во́хры. Обложили его со всех сторон, только он об этом не догадывается.

— А как же вы?..

— Думаешь, товарищ Берия всесилен, думаешь, он один со всеми совладать может? Заговорщики тоже не дураки, много чего про меня товарищу Сталину наплели, так что прежней веры мне нет. Стар Иосиф Виссарионыч стал, доверчив, как дитё малое. Я, конечно, справлюсь, не таких врагов к ногтю прижимал, но могу не успеть. И если они… если решатся, тогда ваш черед настанет. Вам товарища Сталина из тенет, что вкруг него сплели, освобождать. Для этого у вас оружие, чтобы путь расчистить и спасти нашего вождя и учителя. Хоть всю охрану положи. Спасти и вывезти в безопасное место, которое я укажу. Впрочем, дальше его не вы поведёте. Ближе к делу людей своих вам в помощь дам, которые на месте были и все ходы-выходы и порядки знают. С ними не пропадёте. Ясно теперь? На том — всё, я и так тебе много лишнего сказал, а ты ведь можешь мои слова против меня оборотить. Так что если сболтнёшь лишнее…

— Понимаю, товарищ Берия. Я никому ни полслова. Я за товарища Сталина!.. Вот только командиры… Что им мне сказать?

— Часть скажи… Что поручено вам важного человека из-под охраны вытащить. Кого — не раскрывай, до конца не раскрывай, до последнего момента, когда на попятный поздно идти будет. И если кто, узнав, сомнение выскажет или взбунтуется — сам знаешь, что с ним делать… Если что, тебе мои люди помогут, они рядом будут. Ну да ты своих бойцов лучше меня знаешь. Большое дело я тебе, Пётр Семёнович, поручаю, выше некуда — жизнь товарища Сталина!

— Я сделаю, я не подведу!

Смотрит Пётр Семёнович преданно, кивает и глаза у него увлажняются.

— На днях тебе своего человечка пришлю, поглядеть, что там у тебя да как. Он в дверцу стукнет и слово скажет, по которому его пустить обязаны без задержки. Так что ты не расслабляйся.

— Когда пришлёте?

— Экий ты прыткий, про всё знать желаешь! Я его без предупреждения пришлю — может, завтра, может, через месяц, а может, и вовсе его не будет. Пьесу «Ревизор» нашего великого классика Гоголя читал? Вот и жди инкогнито с секретным предписанием. Как Городничий. Всё, ступай.

Дверь за Петром Семёновичем бесшумно закрылась.

Встал Лаврентий Павлович, по кабинету зашагал, руки за спиной сложил.

Опасную игру он затеял — против всех. Но куда деваться, когда он как в террариуме, среди десятков ядовитых гадов, которые в кольца сплелись и непонятно, кто первый цапнет? Пока опасней всех хозяин. Он решил под старость лет команду сменить, чтобы в почёте и покое свой век дожить.