Нормально всё — не в глушь, не в ЗабВО, в столицу едем, может, Большой театр увидим с балеринками или ГУМ.

— Я в ГУМе ни разу не был, а Москву только на параде видел, когда знамёна к стене бросал. Интересно по ней прошвырнуться.

— Так-то оно так, только непонятно, за каким нам вместо вагона с ручками и тетрадками прицепили в хвост вагон с оружием и цинками? А до того год по лесам натаскивали, как салабонов. Мы же не политработники, чтобы нас подковывать, мы боевые офицеры. За каким нам эта культурная учёба?

— Чтобы ты, неуч, жене про Третьяковку рассказать мог и чулки фильдеперсовые привезти. Не бери в голову, нас послали — мы едем. Под приказом подпись видел?

— Ну видел, Жукова.

— То-то. Константиныч знает, что делает и для чего нас по лесам и урманам гонял…

Тащатся, едут составы к Москве, загоняются на неприметные, за забором, станции.

— Первый взвод, выходи строиться!..

Подъезжают крытые армейские грузовики, развозят, растаскивают личный состав по лесным гарнизонам и лагерям, которых в Подмосковье как поганок.

— Выходи… Вот казарма, вот столовая, вот периметр. Из лагеря ни ногой, за самовольный уход — трибунал и партийный билет на стол. Родственникам о местонахождении не сообщать, ни с кем не общаться, связь через переписку раз в неделю. Вопросы?..

— Долго нам здесь… отдыхать?

— Столько, сколько надо.

Приехали бойцы — и пропали, как и не было их. И вроде ничего не происходит, но всё больше и больше «погон» оседает вокруг столицы, и что это за люди и для чего сюда прибыли — никто толком не знает. Кроме тех, кому положено знать. Тревожное время, непростое, а когда оно простым было? Русь-матушку всегда трясло, и людишки на дыбу отправлялись…

* * *— ЧП у нас, Пётр Семёнович.

— Что такое?

— Дальний дозор людей обнаружил, вроде они в форме лесников, но при армейском оружии и ведут себя странно: далеко не уходят, возле шарашки шныряют, ночуют в шалашах, костры не разводят, не курят, мусор за собой закапывают.

— Сколько их?

— Трое.

— Дозор не засекли?

— Нет, наши глубоко зарылись, их без собак не сыскать. Что теперь делать? Дальше следить?

— Следить можно, только что мы выследим? Лесники тут, да еще по трое, бродить не станут. Здесь и леса-то почти нет. По нашу душу они пришли. Ну или, может, шпионы американские. Брать их надо.

— А если…

— А если не взять, то они что-нибудь обязательно нароют или на дозор наш наткнутся. А так мы хоть знать будем, кто они такие. Брать по-тихому, и чтобы без следов.

«Лесников» повязали на рассвете прямо в шалаше, пикнуть им не дали.