Заборы вокруг дворцов с отрубленными головами на кольях городили, чтобы стрелу в спину не заполучить.

— Они же вместе все…

— Были вместе, когда под Сталиным сидели. А нынче разлетелись из гнезда. Скоро оперятся, клювы отрастят и клевать друг друга начнут в темечко. А теперь они тёпленькие и мягонькие, в пушке иллюзий. Только он это не понимает, или не хочет понять, желая крови избежать. Но не выйдет: тут или их кровушка, или его.

— Ну, а если не получается, что будем делать?

— Отход готовить на заранее подготовленные позиции. И это уже начали делать: деньги у нас есть, связи появились. Крюк, бери в оборот воров, хоть душу из них вынимай, но добудь документы и схроны на первое время. Ты, Партизан, где-нибудь в лесах лагерь готовь, поглубже, куда ни зверь, ни охотник не забредают и где отсидеться можно. Сможешь?

— Смогу. Только курортной жизни не обещаю: мошкара жрать поедом будет, холод пробирать.

— Консервов побольше запаси и курева, деньги есть.

— Абвер, можешь личный состав научить от слежки уходить и филеров распознавать, ну и другим премудростям, которым тебя фрицы обучили?

— Всему — нет. Но кое-что попробую.

— Кавторанг…

— Я!

— Тебе дисциплинку подтянуть, чтобы все под козырёк без страха и сомнений. В ком не уверен — того… Сам понимать должен… Бойцов на пятёрки и десятки разобьёшь и связь между ними продумаешь. Абвер поможет.

— Когда обрываться будем?

— Не теперь. Пока хозяин в силе, под ним сидеть будем. Тихо, как мышки. Если сейчас в бега податься, то он страну перевернёт, чтобы нас найти. И родичей подтянет. После, может быть.

— Считаешь, что если его свалят, то до нас дела никому не будет?

— Не считаю, не надо себя обманывать. Новые, которые придут, страну перекорчевывать станут, чтобы себя обезопасить и все корешки, которые прорасти могут, вырвать. С верхов начнут, но рано или поздно до нас доберутся.

— Как?"

"— В первую очередь через архивы. Это теперь мы в папочках в несгораемых сейфах лежим, а после их взломают и на божий свет дела наши выволокут. Может, не сразу, чуть позже, но обязательно. Полистают, фактики сопоставят, по следам нашим пройдут, чтобы картинку целиком собрать. А картинка самая хреновая нарисуется. Опасны мы, потому что многое умеем и много чему научились.

— Верно толкуешь, — кивнул Крюк. — Одно то, что мы в его личных сейфах лежим, уже, считай, приговор, который без обжалования. Других еще, может быть, в отставку отправят, званий лишат, на нары спровадят, а вот с нами… Сколько у нас времени есть?.. Будет?

— Думаю, месяца три-четыре, может, чуть больше, пока всё устаканится. А потом вцепятся.

— А с родственниками что?

— Не знаю. Совсем — не знаю! Может, новая власть не сообразит, не потянется к ним.