У комбата гимнастёрка в крови, рука висит плетью.

— Без команды не стрелять!

Но штрафникам и так всё понятно, не новобранцы, в белый свет, как в копеечку, палить не станут.

— Разобрать цели. Пулемёты на бруствер.

Идут немцы перебежками, периодически залегая. Но нет выстрелов навстречу. Они смелеют, иные в рост встают, может, и нет там, в окопах, никого, может, вымели всех иванов артиллерией?

Метров четыреста осталось…

Спокойны штрафники, сосредоточенны. Здесь сплошь офицеры, не один месяц на передке, всякое видели, понимают, что теперь бояться поздно, теперь драться нужно.

Твёрдо замерли пальцы на спусковых крючках, под правую руку гранаты разложены. Кто-то под каску бескозырку поддел и ленточку в зубах зажал. Или крестик из-под рубахи тянет… Когда смерть в глаза заглядывает, любой маму и бога поминает.

Кавторанг в окопе примостился, землю отгребает, обзор расчищая. Автомат в сторону отложил, винтовку перехватил, немецких офицеров в наступающей цепи высматривая. Из автомата что горохом по воробьям палить, а если — в цель, и руки откуда надо растут, то в самый раз трёхлинейка будет.

Вот этот, справа, по повадкам, по командам, которые отдаёт, по оглядкам вокруг, по жестам — ротный.

Ему та пуля. Выбить офицеров — первейшая задача, солдаты без командиров на рожон не полезут, оно им надо? Залягут по воронкам отдыхать. Взять офицера на мушку, повести… Первый выстрел самый результативный, промахнёшься — он после зайчиком между камушков скакать будет, хрен его выцепишь.

Не крик, шепоток по окопам:

— Приготовиться…

Идут немцы редкими цепями, чтобы разом под пулемётные очереди не угодить. Вояки… За просто так жизни свои класть не желают.

— Огонь!

Плавно потянуть спусковой крючок. Выстрел!..

Немец словно на стену с ходу наткнулся, отшатнулся назад, упал ничком, ножками о землю стучит. К нему солдаты бросились, значит, верно, командир, хотя и без знаков различия. Теперь винтовку побоку и по площадям палить."

"Справа «максим» стучит, сжёвывая ленту за лентой. Немцы залегли, но не побежали. Огрызаются, постреливают, огневые точки засекают. Грамотно у них это поставлено, сейчас выявят пулемётные гнёзда и артиллерией накроют или юнкерсы наведут. А уж потом, как по паркету… Это только наши грудью на пулемёты прут…

— Прекратить стрельбу!

Тишина… Затаились штрафники.

Тоже не первый год на войне, научились.

Расчёты пулемёты с брустверов сбросили, на запасные позиции потащили, в три погибели согнувшись. Потому что они не пушечное мясо — штрафбат, понимают, что на одном месте лучше не засиживаться. Тут тебя или снарядом припечатают, или снайпер найдёт.

Тревожная тишина, на нейтралке немцы шевелятся, отползая назад.

— Ну всё, сейчас минами накроют…

И верно: захлопали за леском миномёты.