– Ты бы рассказал, – посоветовала Тонечка. – Может, мы бы меры какие-нибудь приняли.

– Нечего мне рассказывать, и мер никаких не нужно.

…Она же не знает, что в следующий раз его… убьют. Точно убьют! И рассказать он ничего не может.

– Мне кажется, – продолжала Тонечка, открывая тяжёлую дверь в магазин, – ты мне должен.

– Чего это?!

– Я тебя спасла, – сказала она. – Между прочим, могла бы и убежать.

– Ну и убежала бы.

– Ну и лежал бы ты сейчас в морге, – заключила Тонечка безжалостно. – И похоронили бы тебя, как неопознанный труп!..

Тут ей позвонила Настя и, зевая, стала спрашивать, где они все – и мать, и дядя Саша, и мальчик Родион.

– Ты что, только встала? – спросила Тонечка подозрительно.

Оказалось, что ещё даже и не встала, потому что Данькины питерские друзья приехали в час ночи и все пошли есть в круглосуточную пельменную, а потом ещё гуляли, а потом ещё пили вино и слушали музыку в «доме притча».

– Какой ужас, – сказала Тонечка. – Какие-то ночные гульбища! А днём нельзя прогуливаться?

Днём совсем не то, да и друзья приехали ночью, что тут непонятного?! В общем, сейчас Данька вылезет из ванной, Настя немного полежит в горячей воде, и они придут в «Шератон» завтракать.

– Завтрак давно закончился, – проинформировала мать.

Ну и что, пусть у них будет поздний завтрак, они отлично позавтракают бульоном и белой рыбой со спаржей, а не омлетом и круассанами!

– Мы в книжном магазине, – сказала Тонечка. – Вскоре будем. Так, Родион, мне нужно купить Эренбурга.

– Это город такой?

– Это писатель такой, балда.

Продавец несколько озадачился и сообщил, что сейчас поищет «по компьютеру». Пока он искал, Тонечка подвела мальчишку к писчебумажному отделу.

– Что тебе нужно?

– Мне?! – удивился тот. – Мне ничего не нужно!.. Сейчас каникулы, я дополнительно решать ничего не буду!

– Да никто тебя не заставляет! Тебе разве не нужна бумага? Карандаши? Ты вроде рисовать хотел!

Родион посмотрел на неё. Она предлагает ему карандаши и бумагу?!

– Вон смотри, какие прекрасные альбомы! Только я в них ничего не понимаю. И рисовать совсем не умею. Тебе какой?

Он пожал плечами:

– Да любой…

– Иди и выбери.

Выбирать он… не умел. Он рисовал на бумаге для принтеров, который в детдоме было полно, а вот карандаши у него были роскошные, огромный подарочный набор, когда-то привёз спонсор или благотворитель, как его называла директриса.

Альбомы для рисования – один краше другого! – занимали несколько магазинных полок. Родион открывал то один, то другой, пытаясь сообразить, чем они отличаются друг от друга. От волнения ему стало жарко.

– Здесь написано – для акварелей, – подсказала Тонечка. – Вот тут просто для рисования. Так, а здесь что написано?..

Родион вытер пот со лба.