– Са… Саша… – проговорила Тонечка, трясясь. – Это… ты?..

– Жива?

– Ка… кажется…

Кондрат Ермолаев подошёл, присел на корточки перед лежащим на цементном полу авторитетом и потрогал его шею. А потом посветил фонарём сначала в один, а потом в другой глаз.

– Ну чего?

– Нормально.

Герман подошёл и зачем-то уселся на топчан рядом с женой.

– А я тебе говорил, – сказал он Кондрату. – Ты стрелять должен. Какой из меня стрелок-то? Я сто лет без тренировок. А ты снайпером был, снайпером и остался.

Кондрат кивнул.

– Мужики, чего там у вас? – закричали издалека.

– Всё в порядке, товарищ подполковник! – прокричал в ответ Герман. – Заложница жива. Три трупа и один раненый.

– Ай, молодцы, – похвалил Мишаков, появляясь со стороны ворот. – Ай, красавцы! И этого в живых оставили! Вот это прям подарочный вариант!

Мишаков был в камуфляжной форме, бронежилет торчал за шеей горбом. Тонечкин муж и его друг Кондрат были в джинсах и футболках с длинными рукавами, одинаковых, чёрных.

Мишаков помахал рукой в сторону ворот и отступил. За его спиной в ангар стали въезжать полицейские машины.

– Как ты меня нашёл? – спросила Тонечка и привалилась к Герману плечом."

"– Тебя товарищ подполковник нашёл, – ответил тот и потрепал её по голове. – Он все такие места в окрестностях наперечёт знает. Где Сутулый пасётся и свои вопросы решает. А мы с Кондратием только к финалу подключились.

– А как ты узнал, что я… что меня…

– Так позвонили мне, – Герман привычным движением отправил пистолет в кобуру. – Сказали, чтоб я Пояс Ориона искал. И обещали, что дадут с тобой поговорить. Классика жанра.

– Здрасти, Тоня, – сказал Кондрат Ермолаев и тоже сел на топчан с другой стороны от неё. – Перепугались?

Тонечка кивнула.

– Вы молодцом, – похвалил Кондрат.

– А вы… снайпер?

– Вам Саша всё расскажет.

– А Лена? Жива?

– Жива, жива. Передаёт вам привет.

Тонечка посмотрела на него:

– Вы всё знали, да? Где она прячется и от кого!

Кондрат вздохнул.

– Ну, конечно. Мы вместе придумали, как нам время потянуть. Её в музее спрятали, там Гриша служит, мой старый приятель. А меня на нары. Я сдуру Сашку не посвятил в наши планы, вот оно всё и завертелось…

– А мне директор музея сказал, что он вас терпеть не может, – не унималась Тонечка. – Вы Зосю увезли куда-то, а потом она умерла.

Герман и Кондрат поверх Тонечкиной головы посмотрели друг на друга.

– Это долгая история, – проговорил Герман, морщась. – Я тебе потом расскажу.

– Нет, – вдруг перебил Кондрат. – Нужно прямо сейчас, Сашка. Ты потом в подробностях, а сейчас только главное. Давай.

– Я не могу, – быстро сказал Герман.

– Брось ты.

По ангару ходили люди, перекликались, курили. Машины стучали двигателями. В распахнутые ворота тянуло сырым туманом.

Тонечка ничего не поняла.