Все тогда мечтали в Четвёртое управление распределиться, в Минздраве было такое, называлось Четвёртое главное, а Лёва в самую обычную больницу пошёл, ординарным хирургом, только чтоб практика была!..

Тонечка слушала и молчала, решив, что перебивать и переспрашивать больше не станет."

"– Лёва докторскую защитил в тридцать два года, – продолжала Светлана Павловна. Глаза у неё горели. – Это, знаете ли, и сейчас почти невозможно, а в советские времена немыслимо было! Медицина очень консервативна, ну просто как… как православная церковь! Заслуги молодых признают неохотно и не сразу, а его признали!.. Господи, да если бы Лёва дожил, он бы… он бы…

Тут она заплакала – сразу навзрыд, из глаз полились крупные детские слезы, закапали на скатерть, связанную Лёвиной мамой.

Ни Лёвы, ни мамы давно нет, а скатерть – вот она, и на неё капают слёзы, подумала Тонечка.

– Мы из Москвы вернулись, и он быстро стал главным врачом пятнадцатой больницы здесь, в городе, потом директором института кардиологии, а уж потом всей медициной в области командовал! Господи, какой это был человек! Вот я жизнь прожила, никогда больше таких не видела! А красавец! Какой он был красивый! Мы с Ленкой на него иногда смотрели, я всё поверить не могла, что он мой муж!.. А он смеялся только и говорил, чтоб мы перестали на него таращиться! Сейчас!

Светлана Павловна выбежала из кухни и тотчас вернулась с портретом в деревянной рамке. И сунула портрет Тонечке в руки.

С чёрно-белой фотографии смотрел самый обыкновенный молодой мужик – немного лысоватый, длинноносый, довольно симпатичный. Самым замечательным было выражение лица, как будто он собирался сказать что-то смешное, но фотограф его остановил, отвлёк. В нём чувствовалось словно превосходство, как будто он знал о жизни что-то такое, чего не могли знать остальные, и он старательно это скрывал, но не особо получилось.

– Он плаванием занимался, – продолжала его жена. – Волгу переплывал, а она у нас тут широкая, почти километр! И опасно очень, течение сильное, ямы, водовороты! Лёвушка не боялся. Нет, он говорил, что только идиоты ничего не боятся, но сам был отважный, смелый! Я всегда знала, что у нас с Леной есть человек, который за нас всё решит. А нам надо только жить и радоваться.

Тонечка ещё раз посмотрела на фотографию.

Человек с фотографии глянул на неё.

…Как же так получилось, спросила у него Тонечка. Куда ты делся из жизни жены и дочери? Почему оставил их одних? Они без тебя не справляются. В историю попали. А ты не можешь помочь.

Я старался, ответил человек с фотографии. Я очень старался их защитить, и у меня не получилось. Может, у тебя получится?..

– Я-то тут при чём?! – вслух сказала Тонечка и тотчас прикусила язык, но Светлана Павловна не обратила на неё никакого внимания.