С утра она фальшивым голосом сообщила Герману, что у неё дела на местном телевидении – она будет принимать участие в программе, она обещала. Если он и удивился, то виду не подал. Тонечка накормила Родиона завтраком, предупредила администратора, чтобы в её отсутствие в номер не пускали никого из детей. Они зашли за Настей и Даней в «дом причта», и она проводила их почти до набережной, до дома Рукавишникова, выдала «содержание», чтобы они до вечера не умерли с голоду.

И помчалась в кремль.

Степанов уже был на месте. Едва влетев в зал, она заметила его возле какой-то мудрёной инсталляции.

– У вас встревоженный вид, – заметил он, когда она подошла к нему. – Что случилось?

Тонечка перевела дыхание.

– У нас в номере вчера кто-то был. Все вещи перевёрнуты.

– Что-нибудь забрали? – живо спросил фээсбэшник.

– Ничего, в том-то и дело, – сказала Тонечка. – И я даже не знаю, что искали! Скорее всего, этот ваш Пояс Ориона!..

Степанов немного подумал:

– Это маловероятно.

– Почему?!

– Как Пояс мог оказаться у вас в номере?..

Тонечка смешалась:

– Но вы же… говорили, что… мой муж… что Саша может знать …"

"– Антонина, – проникновенно начал Степанов.

 – Должно быть, я как-то плохо объяснил, о чём идёт речь. Этот Пояс не просто сокровище за много миллионов долларов. Это… как бы сказать… раритет, предмет культа в той стране, откуда он был вывезен. Вряд ли вор мог отдать его на сохранение! Даже если ваш муж знает о краже. Но этой вещи не место в гостиничном номере.

Тонечка посмотрела сначала на него, а потом опять на инсталляцию. Произведение искусства представляло собой дурно сбитые деревянные козлы, в середину который был воткнут топор.

Называлось произведение «Конец войны».

– Тогда я совсем ничего не понимаю, – призналась она. – Кто мог к нам забраться? Что у нас искали?..

– Да всё, что угодно, – стоял на своем Степанов. – Например, деньги.

– В таких отелях по номерам не воруют.

– Допустим. Но вряд ли у вас искали Пояс.

– Родиона, племянника Кондрата, избили на улице местные бандиты. Требовали, чтобы он вернул то, что взял. А он даже не знает, о чём речь!..

– Вы уверены? – быстро спросил Степанов.

 – Что он не знает?..

Тонечка кивнула.

– Ему семнадцать лет, – сказала она, как будто это всё объясняло. – Он любит рисовать и маленьких собак. И я умею разговаривать с подростками! Я знаю, когда они врут. Родион не врёт.

Сзади подошли какие-то люди и тоже стали рассматривать топор и козлы.

– По мне, – заявил Степанов довольно громко, – метафора уж слишком очевидна.

– Да это вообще никакая не метафора, – поддержала Тонечка разговор об искусстве. – На метафору не тянет.