Врачи уверяли, что все наладится, просто нужно выждать время.

Но мое тело все никак не хотело подчиняться этому времени и затягивало со своим выздоровлением.

Ох, сколько я ревела ночами только от одной мысли, что я так и останусь на всю жизнь немощной.

К такому вообще в жизни нельзя подготовиться. Нет никаких пособий вынести эти муки, особенно моральные, которых было предостаточно.

Ах! Еще Влад…

Человек, которого не должно было быть здесь вообще, но который по каким-то причинам приходил каждый день.

А, может, я ему нравлюсь?

Подумав об этом однажды, я сама над собой посмеялась."

"Но было совсем не до смеха, когда он смотрел на меня. Так пронзительно, проникновенно, порой даже с каким-то обожанием, иногда с умилением.

Ну, не придумала же я это себе, учитывая наши взаимоотношения, которые складывались с самого начала?

А тот поцелуй?

Вспоминая о нем, давление начинало подскакивать. *ОБМОРОК*

Так, напоминаю себе, что этот самый брюнетик, который как-то подгадил мне немного.

Да-да, тот самый, который как «терпкий кофе», вызывал когда-то изжогу и несварение.

В общем, прогонять, я его не прогоняла, но ухо востро держала.

Так, на всякий случай. Опытом, как говорится, наученная.

Погода была изумительная. То, что нужно — не слишком жарко, я бы даже сказала, немного было прохладно, несмотря на солнце и летний сезон.

— У тебя новая тачка, я смотрю, — морщась от солнца, Влад оценивал навороченную коляску.

Папа настоял, естественно на этом новомодном варианте, мол,

эта комфортнее в использовании.

Он как появился в первый день в моей палате, с этой щетиной, так и не брился походу после.

Отвлекалась я на красивое лицо Влада и его новый имидж, который ему чертовски шел.

Вздохнула и отвернулась, смутившись своих мыслей.

— Да, нынче у нищебродов запросы такие, что просто жуть, — пробормотала я себе под нос, оглядываясь по сторонам, как будто бы так невзначай, и представляла, как лицо Влада сейчас могло исказиться в недовольной гримасе.

Подобными фразами я любила его подкалывать, напоминая ему о том, времени, когда меня приняли за какую-то там меркантильную особу.

Эти подколы ему не особо заходили, он так и говорил, а после чего снова извинялся за свое прошлое поведение.

(из воспоминаний)

— Интересно, ты бы также общался со мной, не будь я дочерью Смирнова?

— Даша… ты опять?

Что-то в этой истории меня, видимо, задело, хоть я и уверяла себя в обратном.

И еще этот его повышенный интерес к моей персоне…

Нашел себе ровню, наконец?

Не начала ли я и сама думать, как они?

Хотя, что я имею ввиду, говоря «они»?

Влад не был избалованным папенькиным сыночком. Жил отдельно, сам себе зарабатывал на жизнь, да к тому же, насколько я поняла, еще со школы.

Противоречия меня одолевали. Но в этом была вся я.