И почему-то даже не переживал по поводу того, что наша многолетняя дружба подошла к своему логическому завершению. Если бы мне сказали когда-нибудь, что мы с Игорем перестанем быть друзьями, я бы посмеялся со всем своим злорадством этому человеку в лицо.

Со слов матери (ибо второй собеседник, приняв облик наблюдателя, в прочем, как и я, был не особо многословен), Игорь собирался переезжать на Кипр в ближайшие дни. Его родители потрудились устроить его на работу в заграничный филиал компании его отца.

Я спокойно, даже с равнодушием, наблюдал за ними обоими, покорно мирясь со своим положением и не желая встревать в какой-либо разговор и уж тем более искать нужные слова для поддержания беседы. По сути, мне сказать-то было нечего.

Из головы все никак не выходила Даша, и я мысленно находился где-то рядом с ней.

Когда Игорь уйдет, расспрошу у матери о своем состоянии и о том, когда меня, наконец, выпишут, чтобы я смог доехать до нее…

Это единственное, что меня волновало, а не эти их Кипры-)(уипры.

— Ладно, мальчишки, я вас оставлю. Пообщайтесь наедине… — поцеловав меня в лоб, мама вышла из палаты вместе с медсестрой, которая установила мне капельницу.

Так себе была идея оставлять нас двоих.

Но маму не в чем было винить, она не была в курсе последних событий, поэтому хотела, как лучше…

После ее ухода, неловкость в комнате только возрастала, поглощая весь кислород из пространства и даже легких."

"Да, уж кто бы мог подумать, что после стольких лет дружбы нам будет нечего сказать друг другу.

— Будем считать, что ты сделал мне одолжение, — бросил Игорь напоследок, когда речь зашла о Даше в самый последний момент, когда он уже собирался уходить.

— Что ты имеешь в виду? — еле выдавил я из себя, потому мне тяжело давались любые разговоры о ней, учитывая, что я давно уже должен был быть рядом с ней, а не валяться тут.

— Я был у нее. И знаешь, ее состояние совсем не радужное. И если честно, не факт, что она вообще когда-то сможет ходить. Хотя врачи тешат надеждой… — говоря это, он смотрел куда-то в окно, будто прятал от меня свой взгляд. — Вот и подумай, как бы я смог расстаться с калекой в случае чего. Выглядело бы это не особо красиво, ты так не считаешь?

Я не верил своим ушам. Это было совсем на него не похоже.

Никогда я не слышал от Игоря подобного проявления жестокости по отношению к кому-либо.

Да, честно.

Но его эта честность ошеломила.

А может в нем говорила обида? И он просто таким образом хотел показать свое равнодушное отношение к тому, что произошло… Хотя на самом деле так не думал и не чувствовал…

Я не удостоил его ответом, продолжая переваривать все сказанное им.

На этой странной ноте мы и попрощались, лишь пожелав, он мне скорейшего выздоровления, я ему — удачи на новом рабочем месте.