И да, с женским персоналом придется расстаться.

– Что? – уставился на него с непониманием. – Вы же сами говорили…

– Я помню, что говорил, Роман Викторович, – нехотя усмехнулся. – Провалами в памяти не страдаю, слава Богу. Я намерен изменить концепцию. Вместо девушек найми еще парочку ребят вроде тех, что уже работают.

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

– Нет-нет, смотреть не надо, надо все же сделать.

– Ладно.

– Тогда все, возможно, будут еще кое-какие изменения, но это уже после того, как изучу твои труды, – положил руку на папку.

– До свидания, Алексей Петрович, – Рома встал, протянул руку.

И стоило его вызывать в такую даль ради двухминутного разговора.

– До встречи, – ответил крепким рукопожатием.

После Смирнова Рома отправился в офис, провел еще две встречи с клиентами, проехал с одними на объект, оценил заведение. Закончить с делами удалось только к десяти вечера. Алина наверняка уже дома… Ждет. Но прежде чем ехать домой, Довлатов наведался в ювелирный, где выбрал для феи колье из белого золота с тремя изумрудами. А когда вернулся в машину, раскрыл коробку с подарком и долго-долго смотрел на украшение.

Как объяснить Алине увольнение? Рассказать ли правду? Она, несмотря на гордость, упорство, силу воли очень хрупкое и ранимое создание. И кофейня была для нее вторым домом. Но главное даже не это, главное то, кто есть он в этой кофейне и кем станет для Алины, когда признается. Нет, лучше не рассказывать, лучше подыскать для нее более комфортное место работы. И для Василисы у него тоже есть, что предложить. В конце концов, свет клином на этой кофейне не сошелся.

Рома приехал домой за пять минут до полуночи. Стоило войти в дверь, как обнаружил свою Динь-Динь на диване.

Она сидела полностью обнаженная, волосы были заколоты. Довлатов так и застыл на месте. Более красивой женщины он еще не встречал в своей жизни.

– А ты успел, – и щеки вспыхнули.

– Не простил бы себе, если б опоздал, – подошел к ней, затем достал из небольшого пакетика коробку, обтянутую белым бархатом.

– Что это? – посмотрела на футляр.

– Это то, что должно у тебя быть, – и открыл.

Алина вдруг съежилась."

"– Ром? Ты что? Дорогое же…

А он, молча, достал колье и застегнул у нее на шее.

– Спасибо, – и зеленые глаза просияли радостью.

Рома же опустился перед ней на колени, коснулся лица:

– Я очень сильно люблю тебя, Мельникова. И хочу, чтобы ты всегда была рядом. Хочу видеть, как ты носишься по дому как угорелая, когда опаздываешь, как складываешь тарелки ровной стопкой, прежде чем убрать в сушку, как танцуешь перед зеркалом, когда думаешь, что я тебя не вижу.

– А ты, выходит, видишь? – слезы заблестели на ресницах.

И Рома кивнул, а фея, чтобы не расплакаться, кинулась к нему на шею.