— Фуры тоже наши? — напоследок обернулся Волк.

— Блин, Андрюха! Я же сказал — всё!

— Ну, я только уточнил, — снова улыбнулся довольный Лысый, и запрыгнул за баранку.

Иногда мне кажется, что новый лут приводит его в боевую форму гораздо быстрее, нежели еда и манипуляции Андросова. Я думал, что среди Охотников самые большие «хомяки», но внутренний хомяк Потапова, мне кажется, чемпион среди них.

— Петрович! — окликнул я деда. — Там у тебя в сторожке еда есть?

— Есть, ваш-бродие! Холодильник полный, и печка газовая есть.

— Ты это, с Волком поедешь, оставь там под порогом ключи. Я, возможно, поживу в ней пару дней.

— Мне вернуться? — тут же насторожился Потапов.

— Нет, у меня тут кое-какие дела, личные.

Никого из чужих привлекать я не хотел, поэтому почти целый день понадобился нам троим, чтобы собрать весь урожай оружия и убрать трупы. Трупы мы загрузили в одну из фур, и я сказал Волку отогнать её поближе к Королю. Во-первых, мне не нужны эти уроды на моей земле, точнее под землей. А во-вторых, это будет своего рода послание.

Быстрая инвентаризация, проведенная Волком и Петровичем, показала, что кроме «Ласточки» — такое название было написано прямо на корпусе, нормальных машин не было. Только обычные легковухи — хлам, частично простреленные пулями, частично подбитые боевые машины бандосов для разборок, используемые только для того, чтобы довести их жопы до нужного места. Эти все машины перегнали на околицу Галактионовки до лучших времен, вместе с фурами.

На моё предложение позвонить Архипу и скинуть всё оружие и снарягу, Потапов посмотрел на меня с изумлением и негодованием, и сказал, что ему нужно сперва все рассортировать. Подозреваю, что всё то время, что я буду решать вопрос с усадьбой, Потапов с Петровичем будут заниматься этой самой сортировкой."

"Когда запасливые гости уехали, я приступил к задуманному плану. А план был у меня заставить этого грёбаного медоеда мне подчиниться. Лаской это не получалось, поэтому пришла идея использоваться его злость и ярость.

Прошло почти двое суток. Я сидел на складном стульчике, что позаимствовал у Петровича, а рядом развалилась Карамелька. Даже Шнырька проявился у меня под стулом, сидя в тени, и с интересом наблюдая за представлением. Почти двое суток, с короткими перерывами на сон, я драконил эту гадскую тварь. Кого я только не вызывал!

Это были и летающие твари, это были бегающие, и кусающиеся и… короче, полный ассортимент. Фантазия моя иссякла. Призванные твари пересекали границу, вступая в бой с медоедом, и отступали, выманивая его наружу. Медоед возмущенно верещал, но границу не переступал. Кажется, нервы у него крепче, чем я предполагал.