Боже, они же её сейчас снесут! Она всё ещё была меньше каждого из этих солдат. Но тут случилось удивительное! Они остановились и начали осторожно, стараясь ее не задеть, обтекать справа и слева.

Красивая зашипела, и задом отошла к нам. Затем взглянула на меня, как будто призывая.

— Кара, к ноге, — кивнул я пантере.

А сам подошёл поближе к Красивой. Иллюзия всё ещё висела в воздухе. Я был готов призвать туда душу в любой момент. Но муравьи обошли нас, как будто мы были каким–то неприкасаемым островком, и так же дружной волной покатились куда–то дальше по своим муравьиным делам.

Муравьишка сложила крылья, и снова уставилась на меня немигающим взглядом. Я выдохнул и расслабился, рассеивая иллюзию.

— Правда–правда, ты молодец! Извини, что назвал тебя бабой! Ты, мать ее, Валькирия! Розовая, да! — улыбнулся я.

— Ну, а теперь давайте убираться отсюда. Как сказали бы мои новые японские друзья — кому–то херовато, и этот «кто–то» — я!

Глава 13

До выхода мы добрались не очень быстро, но достаточно спокойно.

С преображением Красивого в Красивую, муравьи обходили нас стороной.

По дороге мы встретили пару недобитых жучар, которых тут же и завалили. Ещё увидели три трупа Истов, разодранных, и со сломанным оружием, но с целыми перстнями и жетонами. Снимая с погибших ребят аксессуары, я покачал головой. Сам я лично собрал уже тринадцать перстней. Ещё видел четыре тела, которые были без ладоней, на которых находились эти перстни. И это только на моём, достаточно прямом, пути к Разлому, было потеряно семнадцать Истребителей. Сколько же ребят здесь всего полегло?

Я начал понимать Хрулёва, который вцепился в меня, как клещ.

Подозреваю, что постоянно терять людей этот старик заколебался. И опять же, я начал понимать саму идею Центра, в котором была кафедра подготовки. Людей нужно учить. И учить нужно хорошо.

Я вздохнул, и отдал Шнырьке приказ отправиться на поиски перстней. Мелкий согласно зашипел, и тут же пропал. И мне один за другим начали падать в подставленную руку печальные аксессуары. Восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Двадцать три… Двадцать восемь… Тридцать два… Сорок пять… К выходу из Разлома у меня в руках было шестьдесят два перстня.

После смерти хозяев они стали прозрачными. Я не смог оценить силу их хозяев, но однозначно было одно — все они были героями. Минус шестьдесят два Истребителя за один только день в одном Муравейнике. Подозреваю, что в Центре сегодня будет царить всеобщий траур.

Также я Шнырьку просил подобрать оставшееся оружие. Но при таком количестве погибших, оружия было мало. Здесь погибали слабые Истребители, при всём моём уважении к ним, которые имели такое же слабое оружие.