У него было только одна беда — Дар был чересчур краткосрочным. А вот после его падения он отбирал значительное количество сил у владеющего. Так оно и произошло.

От следующего молниеносного выпада Минамото я увернулся, практически, встав на мостик. И тут японца тряхнуло. Он существенно затормозился, и лицо у него сразу стало расстроенным.

Нижней вертушкой я сделал подсечку. Японец успел среагировать и подпрыгнул на месте. Вот только я тоже успел среагировать, и приподнял ударную ногу повыше. Фактически, я долбанул его в воздухе, заставив смешно кувыркнуться и рухнуть на землю. Тут уже я прыжком вскочил на ноги, и всей массой и силой приземлился ему на руку, держащую меч. Послышался двойной хруст. Сперва хрустнул его доспех, а затем и его рука.

К чести японца, он не завопил от боли, а лишь смертельно побледнел, попытавшись достать меня здоровой рукой. Тут уже было проще. Я упал ему на грудину, переместив колено на горло, удерживая его здоровую руку, и начал потихоньку давить. Доспех трещал по всем швам, японец боролся молча.

— Сдавайся! — процедил я.

В глазах у гордого самурая я увидел одну только ненависть. Я усилил нажим.

— Сдавайся, идиот! — сказал я.

Опять безрезультатно. Он что, готов умереть, лишь бы не признать свое поражение? Это меня не устраивало.

Свободной рукой я приставил свой «ущербный» меч к его паху, и с силой надавил.

— Кажется, ты старший наследник Великого Рода? — ухмыльнулся я. — Ну что ж, можешь не сдаваться. Вот только боюсь, что это почётное звание ты сейчас потеряешь!

И усилил нажим. Хруст доспеха услышали даже зрители. В последние несколько мгновений вокруг царила просто мёртвая тишина.

Японец побледнел, глаза его забегали, кажется он собирался плакать… К слову сказать, что скорее всего от бессилия, чем от испуга. И я его понимаю. Сегодня явно не его день. С ненавистью глядя на меня, он открыл рот:

— Пощады!

— Бой закончен! — тут же подскочил судья, бесцеремонно оттягивая меня в сторону.

Да я, собственно, уже и не напирал, а встал и улыбнулся, глядя, как японец поднимается, баюкая сломанную руку.

— Уже можно? — бесхитростно поинтересовался я, указывая на лежащее оружие Минамото.

Тот побагровел, сорвал с пояса ножны, и швырнул в песок. Я пожал плечами.

— Ну, мы люди не гордые.

Поднял катану, убрал её в ножны и пошёл к Марии, весело насвистывая.

Приблизившись к ней, я мимоходом подумал, что она сейчас могла бы быть натурщицей, с которой рисуют тех девочек с огромными глазами в японских комиксах.

— Как ты это сделал? — изумленно прошептала Мария.

Я широко улыбнулся.

— Поцелуев и обнимашек не будет?

Девушка осеклась и покраснела. Ну, по крайней мере, я вернул ей обычное расположение духа.

— А, чуть не забыл.