Девушка просила, бросалась в ноги, умоляла отца отдать её замуж за любимого, на что тот объявил, что через год дочь выйдет замуж за выбранного им охотника.

Тогда Нарва ожесточилась и впервые проявила настоящий характер. Она начала тайком тренироваться с Киртасом в надежде участвовать в Дикой охоте. Победа в соревновании охотников дала бы ей право самостоятельно решить собственную судьбу.

— Но почему Киртас не мог участвовать за тебя? — недоумённо переспросила Кирана, разливая по чашкам горячий травяной отвар. — Ведь охотники тренируются с детства! Чему можно научиться за год?

— Поверь, если есть стимул, научиться можно и за год, — Киртас придерживал чашку у губ Нарвы и тепло улыбался.

 — К тому же моя победа не заставила бы отца Нарвы изменить своё решение. Он влип к какую-то тёмную историю и пытался откупиться жизнью дочери.

Кирана вдыхала незнакомый, но такой вкусный аромат, что не удержалась от вопроса:

— Из чего отвар? Он пахнет просто потрясающе!

— Смородиновые листья, ягоды калины, нотки гвоздики и сушёного цитруса, — похвастался Киртас, но охотнице это ничего не сказало.

Она не узнала ни одного названия, но предпочла не проявлять неосведомлённость и вернулась к теме беседы:

— Так что было дальше? — Кирана чувствовала себя маленькой девочкой, слушающей долгой вьюжной ночью зимние сказки, завернувшись в шкуры зверей и попивая сладкий взвар.

— А дальше… — Нарва тяжело вздохнула, и Кирана заметила, как бывший жених сжал ладонь матери в жесте поддержки, — а дальше мы объединили усилия и смогли вместе убить редчайшую тварь пятого уровня, победа над которой гарантированно обеспечивала мне победу в Дикой охоте.

 — Нарва криво улыбнулась, вспоминая события минувших лет. — Но тварь перед смертью сумела проткнуть мне живот своей хитиновой лапой. Яд быстро расходился по телу, и Киртас принял решение истратить макр на попытку моего излечения. Как видишь, ему удалось.

— Но почему вы тогда не вместе? А как же свадьба за откуп?

— Потому что яд успел натворить дел в теле. Я утратила возможность иметь детей. Клинок стужи дал мне свободу, но не смог дать желаемого."

"Кирана не смогла сдержать возмущение, рвущееся наружу.

Ей было так обидно за приёмную мать, что забылось и чудесное спасение, и помощь, а ещё стала гореть огнём часть татуировки на лбу и на щеке:

— Вот такая любовь у мужчин, да? Она ради тебя за год к охоте подготовилась, а ты… — охотница вскочила и не находила себе места от переполнявшей душу обиды за мать и злости.

— Кирана, ты не знаешь, о чём говоришь! — рыкнула Нарва, пытаясь встать на шкурах. — Это не его решение, а моё! Я дала ему возможность продолжить собственный род, найти спутницу.