Там же были наборы еды и питья, оружие и украшения, необходимые для путешествия по Реке Времени. Огонь быстро охватил сенные матрасы, перебросился на шкуры и одежды погибшей. Всё было пропитано специальным составом для лучшего горения.

Михельс поднял наполненный до краёв кубок из рога бизона, когда-то подаренный ему наставницей:

— Ты жила сильно и свободно, Хильда Бизоненс, владычица Борнхольда, и умерла так же! Пусть твоё перерождение будет лёгким и быстрым! Земля прощается с тобой!

Князь Рюгена пил медовую брагу, она стекала по его усам и бороде. Нужно было выпить всё, отдавая дань уважения погибшей воительнице.

Запрокинув голову назад, он не сразу заметил, как его люди стали перешёптываться и глазеть вслед догорающей ладье.

«Неужели так давно не присутствовали на настоящем воинском обряде прощания?» — мелькнула у князя мысль и тут же исчезла, стоило всмотреться в сгущающиеся сумерки.

Ладья с телом Хильды Бизоненс остановилась, вмерзая намертво в слой льда, хищной лапой тянущийся откуда-то с востока. Лапа всё разрасталась, приобретая черты уродливой каменной ладони, разрушенной Михельсом у берегов Борнхольма.

Лёд сковывал его корабли один за другим, покрывая изморозью металл, дерево, ткань, людей, попадающихся на его пути. Ему было абсолютно безразлично всё.

Михельса спасло только то, что его корабль находился чуть в стороне от остальных. Неизвестная ловушка прошла в десятке метров от него, обдав ледяным дыханием смерти и направляясь дальше на запад в сторону родного дома князя Рюгена.

«Она всё-таки меня прокляла!»

Глава 20

Такое ощущение, что погода как с цепи сорвалась. Пришвартовывались мы чуть ли не на ощупь и это при одновременной работе магов воздуха и воды, пытающихся нивелировать непонятно откуда взявшийся снегопад.

Такая погода для середины ноября в Санкт-Петербурге была не в новинку, но легче от этого не становилось. Видимость была нулевая.

Я даже грешным делом перепроверил, а не магического ли происхождения накрывшая город снежная буря, но очки Инари не показали ни малейших следов вмешательства. Более того, по заверениям Кираны, элемент стал вести себя спокойнее. Однако такая погода никак не способствовала путешествиям даже с учётом использования свитков переноса.

Решено было на день остановиться у меня в особняке, где я выдавал себя за Гаврилу Петровича Виноградова. Я предупредил Арсения, чтобы ждал гостей, и связался с Тильдой:

— Тиль, нас тут снежной бурей накрыло. Ничего не видно дальше собственного носа, вы как? Ещё день продержитесь или прорываться к вам на свой страх и риск?

— Да, должны, вроде бы, — немного неуверенно отреагировала подруга. — Стало легче, будто этот вой противный поутих, но не замолчал.