Если уж ты вспомнила, что ты — моя невеста, то и вспомни, каким образом должна вести оная, а не устраивай безобразные сцены на глазах у моих людей и посторонних, вываливая накопившиеся претензии. Ты всегда могла подойти ко мне и поговорить лично, не устраивая представление на потеху публике. Я, Света, не любитель театрализованных постановок, если желаешь изображать королеву драмы, то, уволь, без меня.

Я поднял руки в жесте «сдаюсь», продолжая следить за метаморфозами в состоянии девушки. Глаза у неё сузились от злости, а крылья носа раздувались от частого и тяжёлого дыхания.

— И пятое, оно же и последнее. Ревность — чувство иррациональное, и ты это продемонстрировала сегодня во всей красе. Ревнуя меня к Киране, ты всецело поддержала претензии Тэймэй, которая вовсе не имела никаких прав что-либо мне высказывать. То есть, ты в дальнейшем планируешь мне жён самостоятельно подбирать? Даже не интересуясь моим мнением? Не в интересах рода, а исходя из дружеских симпатий?

В этом моменте Светлана стремительно покраснела, затем побледнела и даже затряслась. Видно было, что она держалась из последних сил, чтобы не сорваться в повторную истерику с обвинениями и упрёками.

Я это ценил. Девочка стойко переносила словесную порку, поэтому я решил, что с неё достаточно."

"— То, что ты догадалась прийти на личный разговор, меня несказанно радует, ибо даёт надежду на наличие у тебя интуиции, женской мудрости и запоздалого чувства такта. А чтобы ты понимала, как важно просто разговаривать в семье, слушать и слышать друг друга, я скажу лишь одно: с этого момента Кирана станет неотъемлемой частью нашей семьи, за неё я без колебаний убью так же, как и за тебя, но по несколько иной причине, чем ты себе успела напридумывать.

Кирана — моя родная сестра.

У Светланы случился разрыв шаблона. Она просто-таки открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова. Немая сцена продолжалась не меньше минуты, во время которой я успел подойти к девушке и чмокнуть её в лоб.

— Прости! — пискнула лекарка и опрометью выбежала из каюты.

Хм. Надеюсь, теперь мне дадут поспать после суток на ногах и латания междумирных прорывов. Как же я ошибался.

Буквально через десять минут ко мне постучались в дверь, и Слава попросил разрешения войти.

При этом в руках у него был тактический рюкзак, подозрительно позвякивающий.

Военно-полевой лекарь осторожно сдвинул карты на одну половину стола, а на второй разложил нехитрую снедь: из недр рюкзака появились бутылки красного вина, стаканы, какие-то скляночки, а ещё туески с соленьями, нарезанные рыбный и мясной балык и… гранаты!

Я с удивлением взирал на иностранный фрукт. Надо же, и где только достать успел.