Я пустил себе кровь, сделав надрезы вдоль вен, чтобы кровь не свернулась и не образовала корки на ранах. Запястья заняли свои места по бокам алтаря, на уже восстановленных гранях… и я провалился в никуда.

Это было похоже на стремительный полёт внутри разноцветного потока. Когда мы искали Кирану с алтарём Виноградовых, то использовали принцип родства крови. Здесь же мы искали по родству стихий. В глазах рябило от обилия алых и синих всполохов всех цветов и оттенков. Мы проносились мимо на бешенных скоростях, даже не притормаживая. Всё было не то, не те маги, не тот уровень силы, и самое главное, не было единения двух противоположных стихий в одном духе.

Сколько мы так метались, я не взялся бы угадывать. Очень надеюсь, что не неделю, как при снятии двух узлов печати. Но наконец тоннель замер. Всё вокруг погасло. Нас обступила кромешная тьма. Она оживала и просачивалась внутрь, неотвратимо разрушая всё вокруг.

Я физически чувствовал, как больно алтарю от этой тьмы. Она его разъедала с жадным чавканьем и скоростью кислоты.

— Она там!

Тоннель полыхнул алым в такт биению моего сердца, высвечивая колонны с незнакомыми рунами. Такие же колонны я видел в дневниках старого барона.

— Я не проведу! — всхлипнул голос. — Нужна земля! Запечатано!"

"Темноту снова разрезала вспышка, но уже синего света. На мгновение я увидел, как в конце тоннеля на полу лежит Кирана с колодками на руках, а над ней склоняется с ножом громадный блондин.

— Помоги ей! Прошу! — взмолился я, боясь не успеть спасти сестру.

— Больно-о-о! — взвыл алтарь.

— Я заберу твою боль, только помоги!

— Ты же умрёш-ш-шь, — уже стал шипеть от боли алтарь.

— Вытерплю, — в едином выдохе принял я решение и исчез в облаке ослепительной боли.

Глава 2

Земля приняла их как родных. Пусть на своих родовых территориях на это ушло бы меньше сил, но даже здесь Михельсу удалось открыть подземные тропы. Подхватив бесчувственную девицу на плечо, Исбьерн скомандовал спускаться под землю своим людям. Те стонали от боли и ран, причинённых этой несносной дикаркой. И ведь сильна же, ещё и две противоположные стихии сразу объединить в себе смогла.

Михельс внимательно посматривал на занятное колечко на пальце девушки. Артефакт равновесия стихий. Вещица дорогая, изготавливалась исключительно под заказ. Снимать артефакт даже не было смысла, ну если бы только князь Рюгена не решил самоубиться в землях русов. Кольцо настраивалось на одного собственника, а всех остальных считало ворами и выпивало досуха.

Злость и адреналин боя смыло сожалением, словно морской волной. Жаль, что в девочке нет стихии земли, иначе Михельс носил бы на руках такую женщину.