Ты всего в шаге от дома. Ни к чему лишние жертвы.

— Что людям может быть известно о жертвах? — скрипучий мужской голос выплевывал слова устами одержимой девушки. — Вы лжёте и предаёте, не моргнув глазом, ради собственной выгоды! Ваши обеты не стоят ровным счётом ничего. Вы охотитесь на всех, даже на разумных, имеющих душу, но иначе выглядящих. Вы считаете себя венцом творения природы, но вы — проказа на ткани миров, что разрастается век от века, заражая всё новые миры! Не вы — венец творения природы, а эрги, живущие по справедливости и в единении с ней.

Закончив свою гневную речь, дух сверлил меня своими чёрными бездонными глазами. Эрги синхронно переместились мне за спину в жесте поддержки.

— Оглянись! — тихо попросил я. — Вот они, эрги. Я живу с ними в мире. Уважаю, как братьев и сестёр. С тобой я также хочу жить в мире.

— Лжёшь! Прошлый носитель говорил так же! Обещал укрыть на время и вернуть домой, а вместо этого скрыл в пещере и подпитывался моей силой, усыпляя и отравляя человеческой кровью.

— Спроси у них сам, мне нет смысла лгать.

Первым вышел Эон, он протянул ладонь и ждал, пока дух решится взять его за руку. В его взгляде сквозили уверенность и спокойствие. Колебался дух не дольше пары секунд и всё же рискнул. Рукопожатие длилось около минуты. Эон стоял с закрытыми глазами, иногда улыбался, иногда кривился, словно от зубной боли, но чаще его лицо не выражало ровным счётом ничего.

Дух отпустил его руку и не стал подзывать других эргов:

— Теперь ты!

Я протянул руку, готовясь принять в себя это взбалмошное, обиженное на весь людской род существо, но ничего не произошло. Меня коснулась тёплая чуть шершавая от трудовых мозолей девичья ладонь. И я пропал. Было ощущение, что мою память взболтали, словно многокомпонентный коктейль.

Мелькали воспоминания из прошлой жизни и из этой, связанные с эргами: воспитание Тильды со всеми её выходками, спасение Имал и кормёжки собственной кровью, спасение Кайро в их стычке с Кираной, короткая, но весьма печально завершившаяся история с Ланой. Последними были воспоминания с Арисой и моё предложение подсадить ей паучий кокон.

Мне кажется, дух был слегка в замешательстве после всего увиденного. Воспоминания больше не мельтешили, но и руки моей он не отпустил.

— Покажи их! — чуть слышно попросил он. В этом голосе было столько боли и грусти, что я даже не стал уточнять кого. И так было понятно. Проверив одни мои слова, он отчаянно боялся поверить и в другие. Бедный одинокий дух ещё не разучился надеяться за все эти тысячелетия.

Я покрепче сжал руку девушки и произнёс:

— Переходи, ей туда нельзя. Не выживет, сам знаешь. А тебя уже заждались.

Одержимым я за две свои жизни ещё не был ни разу. Опыт, скажу я вам, весьма специфический.