Чуть повернув его голову на бок, чтобы тот не захлебнулся, она создала деревянный брусок и вставила между зубов мальчику, дабы он не повредил язык. Этому нехитрому приёму её научили в борделе. Девушки, употребляющие различные вещества с клиентами, имели собственную технику безопасности.

— Неожиданная удача, — хриплый мужской голос с порога застал Тэймэй врасплох. Спасая мальчика, она позабыла обо всём вокруг. — Я искал маленького оракула, а нашёл ещё и новую наложницу.

— Нашёл? — магичка поднялась с колен и потянула за пояс кимоно. — Ну так возьми!

Глава 18

Взгляд воина затуманился, рот чуть приоткрылся, дыхание участилось. Чуть облизнув враз пересохшие губы, он, словно страждущий, протянул руки в сторону обнажённой женщины.

Тэймэй усилила напор магии. Воин смог сделать всего один шаг, прежде чем опустился на грязный пол хижины и, прислонившись к стене, уставился невидящим взглядом в буйство собственной фантазии. Расширенные зрачки метались из стороны в сторону, а из уголка его рта медленно стекала слюна.

— Как тебя зовут? — не оборачиваясь, спросила у мальчика Тэймэй.

— Атараши цуки, — последовал тихий ответ ребёнка.

Припадок успел закончиться, но мальчик благоразумно не вмешивался в разборки взрослых. Он чувствовал, что творится какая-то магия, но собственный дар не спешил с подсказками.

Обыскав замороченного воина, магичка крепко задумалась. На груди у того висели серебряный перстень рода с гравировкой горностая и кулон, внутри которого обнаружился свёрнутый свиток с весьма коротким посланием от японского хондосского волка, графа Хидео Нихоками. Там были координаты и иероглифы, обозначающие «Морской ёж», «оракул» и «будущее».

«Да что вообще здесь происходит? Неужели семьи Нихоками и Окойя решились на прямой беспредел на землях Уни и вблизи земель Инари? Они — самоубийцы? Куда смотрит император? Может, мать и была права, когда отправляла послание в императорский дворец?» — мысли беспорядочно метались, но Тэймэй поостереглась убивать наследника Окойя. Одно дело — убийство князя Меказики, там она защищала мать, другое дело — вмешиваться в чужие политические интриги, убивая Окойя. Она абсолютно ничего не знала о ситуации на Родине. Но всё же Тэймэй колебалась, не понимая, какое решение принять. Горностай её видел и, вероятно, сможет опознать. Убить или нет?

— От его смерти будет больше проблем, чем от жизни, — тихо промолвил оракул, — однажды он вернёт тебе долг жизни, но у него дрогнет рука…"

"— Пусть тогда живёт, — махнула рукой Тэймэй. — Но откуда ты знаешь?

— Я это не контролирую, оно приходит, когда хочет, и никогда, когда надо, — пожал худенькими детскими плечами Атараши.