В углу бедно обставленной лачуги тлела лучина, мебель была перевёрнута, по полу разбросаны остатки скудной еды. Пахло прогорклым рыбьим жиром и водорослями."

"Тэймэй уже хотела было уйти, когда заметила, как худенькая детская ручка из-под плетёной корзины потянулась к рисовой лепёшке возле стенки. Дверь за спиной резко отворилась, и в лачугу вбежал воин в чёрных одеждах, без обозначения рода.

— Обыщите здесь всё! Он не мог далеко сбежать!

От воина пахло кровью. Этот запах оседал на языке, требуя чего-то, но Тэймэй не понимала чего. Рот наполнился слюной, голод стал нестерпимым. Дальше несколько событий произошли одновременно: воин заметил детскую ручку и метнул в неё сюрикен, ребёнок дёрнулся в предчувствии опасности, а Тэймэй создала иллюзию добротной дубовой доски, где и застряло четырёхлучевое оружие с загнутыми лезвиями.

— Что за… — только и успел произнести воин, когда Тэймэй перерезала ему горло. Тело осело в руках иллюзионистки. Быстро обыскав его на предмет клановых татуировок, магичка сильно удивилась. Отметка горностая прямо указывала, что Тэймэй сейчас убила кого-то из людей рода Окойя. Если ей не изменяла память, это виконтский род, когда-то давно служивший сёгунам Аканезуми и с их низложением потерявший часть своего влияния.

Вот только что Окойя забыли в этой части страны? Их владения на севере.

Тэймэй осторожно прислонила воина к стене, прикрыв обломками мебели и камышовыми циновками. В углу что-то зашуршало.

— У кицуне будет малыш. Он очень голоден, — едва слышно произнёс детский голосок. — Лепешка не поможет. Он хочет крови.

Тэймэй медленно обернулась, взирая на ребёнка возрастом чуть старше семи лет. Он дрожал всем телом, пытаясь стянуть на груди обрывки ткани, некогда бывшие одеждой, а нынче напоминавшие лохмотья нищего. Но всё внимание привлекали его глаза. Абсолютно белые, лишённые зрачков, они выделялась туманными озёрами на лице, исполосованном рваными ранами. Где-то уже успела образоваться корочка, а из части ран продолжала сочиться кровь.

— Кто это сделал с тобой? — Тэймэй присела возле мальчика, легко прикасаясь к его ладони, давая почувствовать своё присутствие.

— Я не знаю, — мальчик крепко держал руку спасительницы и странно раскачивался из стороны в сторону.

— Из какого ты рода и как тут оказался?

— Нас с мамой изгнали из рода Уни до моего рождения. Мы скитались, ожидая, пока проснётся мой дар, но мама умерла, и меня подобрал местный рыбак. Я, как мог, помогал ему по хозяйству, но из-за врождённого увечья…

Договорить он не успел, содрогнувшись всем телом и забившись в припадке. Его выгнуло дугой, изо рта пошла пена. Тэймэй пришлось укладывать мальчика прямо на грязный земляной пол, пропитавшийся кровью.