Простительная слабость для человека, поневоле ведущего ночной образ жизни.

– Короче, взял на аппендицит, смотрю – отросток воспаленный, но выпота уж больно много. Я снова эндоскопистов дернул. Короче, перфоративка оказалась.

– А эндоскопистов-то зачем? – удивилась Мила. – Йоду бы в экссудат[10] капнул – посинело, значит, перфорация.

– Серьезно? – удивился Спасский. – Слушай, не знал. Ну ты и умная, Мила! Жаль ты не дежурила, уж ты бы в момент разобралась со всеми этими клиническими загадками!

– Не я. Руслан Романович.

– А, да! Конечно! – Спасский исподтишка ей подмигнул.

Но Миле не удалось попробовать хитрой заварки, потому что в коридоре появилась Женя, мол, зашла, как обычно.

Разумеется, как обычно! И как обычно, рассеянно отвечает Миле, высматривая Волчеткина. Будто и не выходила замуж.

Руслан рассказал Миле о случайной встрече у сфинксов, а Женя словом не обмолвилась. Ясное дело, не потому, что забыла.

Женя не понимает, что теперь она уже не невинная девушка, и для Руслана запретов на порядок меньше. Почему бы не завести интрижку с замужней женщиной? Кто осудит кроме обманутого мужа?

А уж он осудит так осудит! Миле не хотелось даже представлять себе Долгосабурова в гневе.

Женя не устоит, думала она. Против великой любви не устоит.

Проходя мимо кабинета Волчеткина, Женя ощутимо притормозила, обернулась. Этого Мила уже вынести не могла.

– Пойдем-ка, милая моя! – сказала она грубовато. – Могу я, в конце концов, угостить свою племянницу чаем в приличном заведении?

– Но…

– Без но!

Она втолкнула Женю в ординаторскую, а сама быстро переоделась за шкафом.

– Давно хотела побывать в новой кафешке, а тут такая оказия.

Они спустились в уютный темный подвальчик. Мила заказала чай с пирожными и, поколебавшись, по рюмке ликера. Разговор предстоял тяжелый.

Была минута малодушия, когда она хотела пустить все на самотек. Да ее ли это дело? Пусть Женя влюбляется в кого хочет, Миле-то что?

По крайней мере, я не обязана щадить ее чувства и подбирать слова, решила Мила. Хочешь деликатных разговоров, нечего шататься под чужими дверями.

Она пригубила чаю и без обиняков начала:

– Ты все еще влюблена в Руслана?

– Нет, конечно, – густо покраснела Женя.

– Конечно! Зачем ты тогда приходишь? И всегда без звонка, ведь знаешь, что я могу быть на операции, а Михаил Васильевич – в СЭС или где-нибудь еще? Не отвечай, все равно меня не обманешь. Просто послушай без обид. Ты начала играть с огнем, Женя. Ты – чужая жена, самая привлекательная для мужчины разновидность женщины. У Руслана больше нет причин сторониться тебя. Когда он затащит тебя в постель, совесть его останется чиста. А ему стоит только захотеть, верно?

– Мила, что вы говорите!

– Я говорю правду.