Ни больному, ни ответственному дежурному, ни самому Побегалову.

Начмед по-свойски устроилась на подоконнике и выудила у Спасского еще одну сигарету. Мила, поколебавшись, тоже взяла из чьей-то пачки длинную ментоловую.

– Взять хоть мою последнюю смену. Не успел переодеться, зовут в приемник. Извольте, ножевое! Всю ночь дома гасился, чтобы именно к началу моей смены уже без давления приползти.

– Человек-то хоть приличный?

– На коже живого места нет от татуировок! Все как обычно: решил в три часа ночи попить чаю, пошел в магазин за зефиром. И вот стоит в очереди такой приличный, с собором на спине, вдруг – раз! Невесть откуда нож под ребра!

Мила слышала про этот случай.

Спасский сохранил парню почку, но, как всегда, его мастерство осталось неоцененным.

– Только вышел из операционной, дух перевел, мужик с болями в животе поступает. Клиника вообще ни на что не похожа. Думаю – пневмония с абдоминальным синдромом, или инфаркт, показал терапевту – ни фига. Сделал УЗИ – тоже ничего плохого. А тут бабку с непроходом привезли, я ее взял, но мужика из головы не выпускаю. У него все показатели в норме, а я сердцем чую – катастрофа в животе.

Надо брать, а с чем? Формально повода нет. У меня в голове концепция не выстраивается. Травму отрицает, я его раз десять спросил, анализы хорошие, рентген – супер, по УЗИ вообще здоров. Прикрытая перфорация? Вызвал ФГС[9], тоже все нормально. А тут работяги набежали, говорят, сейчас будем в холле пол заливать. Я говорю мужику: дружище, давай-ка, поехали на операцию! Иначе мы туда до утра не попадем, пока пол застынет.

– И что оказалось? – азартно спросила начмед.

Она слушала Спасского, как ребенок, приоткрыв рот.

Скучает по клинической работе, поняла Мила.

– Открываю живот, а там кровь! Разрыв печени, и под диафрагмой вот такой сгусток! В самой глубине, еле зашил… У нас в экстренной операционной три лампы не горят. Стыдно сказать, анестезиолог мне фонариком подсвечивал. А вы только и знаете поносные бумаги разрабатывать.

Начмед пропустила шпильку мимо ушей, и Спасский не стал развивать тему.

– А что ж на УЗИ не увидели? – удивилась Мила."

"– Сама знаешь, в экстренной хирургии хочешь себя обмануть – сделай УЗИ.

Клиника, клиника и еще раз клиника! Хотя она тоже может в блудняк ввести. Вот хоть взять моего последнего за то дежурство пациента. Классический аппендицит, симптомы – строго по учебнику. Но я-то почуял, что все не так просто, отправил его на рентген. Нет, снимок хороший, серпа смерти нет.

Мила фыркнула. У Спасского была слабость к готическим мрачным преувеличениям. Свободный газ в животе называется «симптом серпа», но Андрей именовал его «серп смерти». А почкообразный тазик он называл тазик-эвтаназик.