А потом старшая сестра умерла, начались разбирательства с родственниками из-за наследства… Больше я ничего не знаю, так, одни слухи… Да и вам, Женечка, зачем все эти дела давно минувших дней? Живите своей жизнью."

"Уже третий человек советовал ей не лезть в прошлое! Сначала собственный муж, потом тетка из конторы кладбища, а теперь вот и Анна Спиридоновна…

– В квартире сохранились архивы, фотоальбомы, – сказала Женя. – Может быть, они кому-то нужны?

– Вряд ли. Были бы нужны, этот человек давно бы уже нашелся… Да где же Руслан? Так и пироги мои остынут.

В гостиную вошла Ольга и остановилась, смутившись при виде Жени. В глазах Анны Спиридоновны на мгновение появилась смертельная усталость, но когда она обратилась к больной невестке, голос был веселым, ласковым:

– Проходи, Олечка, посиди с нами. Скоро будем пить чай. Ты хочешь чаю?

– Хочу.

Раньше Женя не слышала Ольгиного голоса и удивилась тому, какой он тихий, совсем детский. Голос несчастного ребенка.

Она подавила тяжелый вздох. Анна Спиридоновна превратилась в сиделку при больной невестке, и в этом теперь вся ее жизнь.

Руслан хоть на работу ходит, а его матери куда деваться?

Ольга сидела, бросая на Женю быстрые изучающие взгляды. На ее лице было написано ожидание, какое бывает только у детей.

Женя чувствовала себя неловко, не зная, как поддержать разговор.

К счастью, вскоре приехал Руслан. Он долго и шумно мыл руки в ванной, крича через открытую дверь, какой он негодяй, что опоздал к чаю.

– Зато я принес хорошие новости, – сообщил он, усаживаясь за стол. – Спасский пришел в сознание.

– Правда? – обрадовалась Женя.

За время своей короткой карьеры санитарки она успела оценить и доброту Андрея Петровича, и его сострадание к больным.

Об инфаркте она узнала от Милы и сразу предложила деньги. Но Мила сказала: потом, пока все есть.

– Правда. И это замечательно. Андрей пережил клиническую смерть, и мы боялись, что начнутся необратимые изменения в коре.

– Ты забываешь, что не все присутствующие – доктора, – строго заметила Анна Спиридоновна, нарезая пироги.

Питавшаяся в последнее время кое-как, Женя разглядела, что один пирог с капустой, а второй с яблоками. От восхитительного запаха у нее закружилась голова.

– Конечно, Спасский пока очень слаб. Но операция уже назначена. Надеюсь, все будет нормально, – Волчеткин суеверно постучал по столу.

– У нас отличные кардиохирурги, – сказала Анна Спиридоновна. – Я читала, что по кардиохирургии у нас результаты примерно такие же, как в Германии.

Волчеткин засмеялся:

– Андрей Петрович – врач, на него законы статистики не действуют.

– Да и медицина не точная наука, – улыбнулась его мать.

– Это точно, простите за каламбур.