Впрочем, минут через двадцать, когда консультация завершается, мне выпадает шанс удовлетворить свое любопытство. С избытком.

Завершив свою нудную речь, Константин Георгиевич, складывает бумаги и чинно выходит из аудитории. Аспиранты неторопливо собираются, а мы с Мишей продолжаем сидеть:

— Кажется, что утренняя спешка была лишней, — он берет меня за руку и легко поглаживает большим пальцем, — и утро можно было потратить на гораздо более интересные вещи.

Прямой взгляд, от которого низ живота томительно сводит, а по кончикам пальцев бежит электрический ток. Смотрю на его губы, ничего не отвечая. Мне хочется его поцеловать, прямо сейчас, и плевать на правила приличия.

Так и сидим, гипнотизируя друг друга, забыв обо всем на свете. Еще немного и аудитория вокруг нас начнет дымиться и полыхать.

Из этого странного состояния нас безжалостно выдергивает Тимофеева. Развернувшись в нашу сторону, бросает на меня пренебрежительный взгляд, а потом, подчеркнуто делая вид, что я пустое место, обращается к Мише:

— Как тебе мое предложение? — закусив нижнюю губу, кивает в сторону телефона.

Я подбираюсь и, вопросительно вскинув брови, смотрю на Мишку. Он хмурится и отстраненно жмет плечами:

— Никак.

— Да, ладно, — довольной кошкой мурлыкает она, — неужели не интересно?

— Представь себе, — хмурится еще больше, когда я мягко, но твердо освобождаю свою ладонь из его рук.

— Врешь, — грозит наманикюренным пальчиком, и во взгляде наглый призыв светится. Провоцирует в открытую, — впрочем мне не жалко, могу прямо тут показать.

Прежде чем он успевает хоть как-то отреагировать, эта зараза приподнимает край свитера, и одновременно с этим тянет вниз пояс джинсов, оголяя живот чуть ли не до самого причинного места. На ней трусы вообще есть?

На гладком, подтянутом животе, ниже пупка сантиметров на пять набит бантик, от которого вниз спускается цепочка с сердечком.

Честно, я дар речи теряю от такого. Просто сижу и изумленно хлопаю глазами, охренев от того, как эта … Любаша, перед моим парнем красуется, откровенно наплевав на мое присутствие.

Ситуацию спасает Краев:

— Люб, я, по-моему, ясно сказал, мне не интересно, — в голосе стальные нотки, и взгляд не предвещает ничего хорошего, — не позорься.

— Даже и не думала, — усмехается она и, напоследок одарив его многообещающей улыбкой, направляется к выходу."

"Я провожаю ее взглядом, чувствуя, как внутри все бурлит и пузырится. Ступор исчез, и теперь обороты набирала злость.

Какого хрена это было?!

Вскочив на ноги, торопливо кидаю тетрадь с ручками в сумку и срываюсь прочь. Эмоции изнутри зашкаливают, и я пока не знаю как с ними справиться. Хочется поскорее оказаться на улице, на свежем воздухе.