— Ничего, кроме нашей веры, — ответил я, не уточняя, во что верим, и протянул ему плату за проход по проливу.

Эта фраза — или деньги? — произвела впечатление на ромея. Он взял золотые монеты и милостиво разрешил:

— Плывите.

Если бы я был настоящим князем Путивльским, сейчас бы сплюнул, чтобы избавиться от горечи при мысли, что ради таких уродов рисковал жизнью, защищая Константинополь.

На большей части Эгейского моря пираты исчезли. Никейцы и византийцы позаботились об этом. В этом вопросе их интересы совпадали, не смотря на ненависть друг к другу. Только в южной его части, возле островов Южные Спорады, к нам рванулись два рыбацких баркаса, заполненные отчаянными парнями.

Стоило мне повернуть шхуну в их сторону, парни сразу передумали быть отчаянными, легли на обратный курс и с еще большей резвостью погребли к маленькому острову, поросшему кустами и низкими деревьями.

К африканскому берегу мы вышли немного восточнее того места, где захватили зерновоз. Опять легли в дрейф, поджидая добычу. Отдыхали не долго. Ближе к вечеру со стороны Мерса-Матруха появилась большая торговая галера с веслами в два яруса, не менее сорока с каждого борта, и двумя мачтами, на которых подняты латинские темно-синие паруса.

Кстати, латинскими такие паруса назвали норманны, когда добрались до Средиземного моря и впервые увидели их. Сами норманны предпочитали прямые паруса. В итоге косые паруса, придуманные еще финикийцами, если не раньше, стали латинскими. Галера шла по ветру, который был балла три. Побоявшись, что при таком слабом ветре не догоним ее, я приказал поднимать паруса до того, как она оказалась с подветренного борта. Понадеялся, что поздно заметят нас. Нападения со стороны открытого моря обычно не ждут. На этот раз капитан оказался профессионалом высокого класса. Другому такое большое и быстроходное судно и не доверили бы. Шхуну заметили через несколько минут после того, как мы подняли паруса. Галера развернулась, убрала паруса и пошла против ветра с еще большей скоростью. Я гнался за ней с час, надеясь, что гребцы взбунтуются. Увы, они гребли без сбоев и очень быстро. Дистанция между судами за этот час увеличилась мили на три-четыре. После этого я повернул шхуну на обратный курс и на приличном удалении от берега опять лег в дрейф.

Галера не появилась на следующий день. Может быть, пережидает в Мерса-Матрухе, а может, попробует проскочить ночью. Предыдущая ночь была безветренной. Что парусники смерть, то галере в радость. Ночью я выставил наблюдение, но никого не заметили.

Только утром из «вороньего гнезда» донеслось:

— Вижу судно!"

"Это была другая галера, с одной мачтой, на которой был поднят полосатый, серо-желтый латинский парус, и четырнадцатью веслами с каждого борта, и шла она со стороны Александрии.