Внутри Детинца все улицы были выложены брусчаткой, а перед новым собором — каменными плитами. В мое отсутствие епископ Порфирий приехал и освятил новый собор. Говорят, похвалил истинного христианина князя Путивльского и порекомендовал другим также ревностно служить богу. Судя по тому, как пофигистски относилась к религии большая часть горожан, вторую часть похвалы они поняли правильно."

"Княжеский двор теперь весь был каменный. За исключением бани. Ее оставили деревянной, только перестроили, расширив. Хозяева дворов в Детинце получили предложение последовать примеру князя и попа Калистрата, получившего вместе с собором и кирпичный дом, и заменить деревянные постройки на каменные или продать мне свое имущество и перебраться на жительство в Посад.

Заплатить обещал по-княжески, поскольку собирался расширить свой двор. Я аргументировал тем, что пожаров будет меньше. Хотя все и ругали каменные дома, но предпочли жить на территории Детинца. И гореть будет реже, и защищен лучше, и к князю здесь ближе. Последнее — самое важное.

Поскольку коней, оружия и доспехов у меня теперь было много, увеличил свою дружину еще на сотню конных.

Эту сотню набирал из тех, кто умеет на скаку стрелять из лука. Научить пользоваться длинным тяжелым копьем оказалось легче, чем стрелять из лука. Да и редко мы пользовались тяжелыми копьями. Сотником назначил Прова Нездинича. Младший брат моего воеводы приехал в гости, посмотрел, как снаряжены его племянники, и решил, что у меня служить лучше. Заодно привел с собой два десятка дружинников из Новгород-Северского. Князь Изяслав не сильно опечалился, потому что в последние годы болел и ни с кем не воевал. Остальные приехали из других княжеств, как только пошел слух, что я решил пополнить дружину. Желающих оказалось больше сотни, поэтому отобрали лучших.

За это время Юлия родила дочку. Вначале Алика относилась к сопернице надменно, особенно после того, как узнала, кем раньше была моя наложница. Та, привыкшая быть служанкой при царице, быстро нашла ключик и к княгине. После рождения девочки они стали, как сестры, старшая и младшая. Алика сама хотела иметь дочку. Я помнил, как умерла Фион после рождения четвертого ребенка. Решил больше не рисковать.

Чтобы Алика не обиделась, придумал для нее историю, в которую жена легко поверила:

— В Никее известный провидец предсказал мне, что, если жена родит четвертого ребенка, погибнет вместе с детьми. Я не поверил ему, забыл предсказание. Оно сбылось, когда плыли сюда. Не знаю, говорил ли провидец только про ту жену или про всех моих, но проверять не хочу. Вы мне нужны живыми.

Алика всхлипнула от жалости к моей бывшей жене и детям и к самой себе и больше не заводила разговоров о четвертом ребенке.