Когда он отъехал достаточно далеко, я посоветовал царю Болгарии:

— Назначь его наместником Адрианополя.

— Он предаст меня при первой возможности, — возразил Иван Асень.

— Это сделает любой, кого ты сюда назначишь, — сказал я. — Этот, по крайней мере, усвоил, что воевать против тебя — себе дороже. Будь сильным — и все будут тебе верны.

Алексей Тарханиот вернулся часа через два с сообщением, что адрианопольцы с радостью станут подданными болгарского царя. Нам открыли главные, Константинопольские ворота, через которые Иван Асень въехал в город в сопровождении трех сотен своих бояр и двух сотен моих дружинников.

Остальное войско встало лагерем у городских стен. Заходить внутрь царь им запретил. Болгары и половцы не были так милосердны к ромеям, как Иван Асень."

"Внутри Адрианополь был похож на Херсон Таврический. Мощеные улицы с канализацией по краям, многоэтажные каменные дома на окраинах и в основном двухэтажные с большими дворами и садами в центре, дворец наместника в построенной еще римлянами цитадели, которую недавно подновили, обложив кирпичной кладкой.

Кирпичи были темно-коричневого цвета, немного толще римских плинф, но

уже тех, что будут делать в двадцатом веке.

Алексей Тарханиот на правах нового наместника устроил нам пир во дворце. Куда девался старый и кто им был — нам не сообщили. Впрочем, мы и не спрашивали. Пировали в большом зале с мраморными колоннами. Стол для избранных стоял отдельно, на помосте высотой не меньше метра, что позволяло смотреть на остальных пирующих сверху вниз. За двумя столами внизу разместилась почти весь пришедший с нами отряд.

Справа сидели болгары, слева — русичи. Остальные пировали в солдатской столовой. Алексей Тарханиот сидел слева от царя Ивана, я — справа. Рядом с нашим столом стоял полный мужчина лет сорока с безволосым лицом евнуха, который первым пробовал все, что нам подавали. Посуда у царя была золотая, у нас с наместником — серебряная, у всех остальных — глиняная и стеклянная, но у каждого отдельная. Сперва подавали мясо, жареное и верченое: говядину, свинину, баранину, птицу. Поражало разнообразие соусов. К каждому мясу был свой. Мне сразу стало понятно, откуда пошла знаменитая французская кухня. Под местные соусы, действительно, можно было съесть даже дохлую кошку. Потом был перерыв, во время которого нас развлекали жонглеры и акробаты. Уровень исполнителей был повыше, чем в Андравиде. Царя очень позабавил гуттаперчевый мальчик лет десяти, который делал задний мостик и просовывал голову между ног, держась за них руками. Иван Асень наградил мальчонку золотой монетой, протянув ее через стол.