— гордо заявила птица: — В общем, постарайся меня больше не подводить. Это невыгодно нам обоим. Понял?

— Почему ты постоянно повторяешь одно и тоже?

— Ну, так… В работе духа-наблюдателя — лучше перестраховаться, чем недоглядеть, если ты понимаешь, о чём я. — загадочно ответила Злова.

— А, ну если так, то — конечно, понимаю. — усмехнулся я.

Сова только что процитировала главный девиз Бастиона.

По сути, мы могли не выполнять огромное количество операций по затиранию следов в чужом мире. Шанс того, что расследование «глухаря» приведёт к разработке новых технологий и потенциально опасному техническому скачку, равен — 0,0000000000000013%.

Но Трибун Варшавий всегда утверждал, что если от наших действий есть хотя бы микроскопическая вероятность конца света, то мы должны сделать всё, чтобы снизить риски к нулю.

В целом, я был с ним солидарен.

За год работы одного корабля, Стиратели могли облететь свыше трех тысяч миров. И тут, как раз могла сработать терровская теория вероятности.

Сегодня ты оставил пару капель крови биокорпа на асфальте, а завтра какой-нибудь шизик, который совершенно случайно оказался уполномочен всё это изучать — конечно же, приступит к делу.

Но за свою службу в Бастионе, я отвык использовать слово «случайность». Есть лишь флуктуация, а всё остальное — высокая доля вероятности. Говоря простым языком — в одном из сотен тысяч миров вполне мог начаться конец света по вине тех же Стирателей. Что-то упустили из виду, и по неосторожности запустили процесс. Не сразу… Человечество могло идти к этому несколько сотен лет. Но по факту — одна небольшая оплошность, и всё. За что боролись, на то и напоролись.

— Уху! Сразу предупреждаю на будущее, что побег от духа-наблюдателя — жестоко карается. — возмущенно произнесла сова и снова цапнула меня за мочку уха.

— Каким образом?

— Закрою тебя в бане и отпарю дубовыми вениками. Уху!

— Жестоко. — улыбнулся я: — А когда мне можно будет тебя погладить?

— Это исключено! Я — символ Университета, а также его хранитель. Если ты видишь во мне плюшевую игрушку — у меня для тебя плохие новости.

— Ладно-ладно. Просто шучу. — на самом деле я не шутил. Рано или поздно эта пернатая мерзавка уснёт, и я почешу её.

Нормально так почешу.

— Смотри! — Толик указал на здание, отдалённо напоминающее пермский дворец культуры. Этакий типичный русский ампир с помпезными колоннами, лепниной и высокими окнами.

— То есть… это столовая? — с приличной долей сомнения спросил я.

— Она самая. — подтвердила Злова.

Когда мы зашли внутрь, я в очередной раз столкнулся с тем, что несмотря на достаточно строгие, я бы даже сказал, что почти армейские нравы Университета — выглядело тут всё крайне дорого.