На тех, кто Душу превыше серебра ценит, и тех, кто серебро превыше души. И заселил землю людей души дубами, ибо прочен их дух, как дуб вечный. Земли же людей сребра и злата заселил соснами, ибо хоть и прочны они, но не таковы, чтобы с дубом тягаться. И порешил он спор случившийся так. Коли одолеют люди со стороны рассвета тех, кто Бога своего предал — тогда настанет на земле царствие Божие, счастье вечное. Коли одолеют люди запада — быть на земле царству диаволову, царству смерти. Некого тут будет спасать для жизни вечной — и отринет от людей Господь лик свой навеки…

Вот так с тех пор и заведено, барчук, что разделен мир земной надвое, и граница аккурат но Пятому кресту проходит.

И воюем мы с княжеством Литовским во имя Божие век за веком, и они с нами за веру лживую воюют. А нам, барчук, с того времени озеро крестное осталось, что рядом с усадьбой лежит, да рубеж, Богом для суда поставленный.

— Где же этот рубеж, Пахом? Мы до него уже доехали?

— Ты, сынок, видать, слушал плохо, — вмешался боярин. — Земли наши Господь разделил ясно и понятно. Земли людей, кто выстоял перед искушением диявольским, ако Спаситель в пустыне, дубами означены.

А тех, кто продался — соснами. Нешто забыл? А граница сия всего в версте от усадьбы нашей проходит, коли на закат скакать. Помнишь, где боры сосновые в нашем имении начинаются? Дед твой еще жив был, рубежи московские аккурат по тому месту и тянулись. Граница с Литовским княжеством. Полвека прошло. А ныне, волей Божией, рубежи мы на закат ужо на две сотни верст сдвинули. Стало быть, не иссякла еще сила Господня, одолеваем схизматиков. Настанет час — вся земля веру истинную примет!

— А сейчас мы на московской земле али на литовской?

— В порубежье, сынок.

Я же в трактаты мирные не заглядывал. Себеж, знаю, наш. А Свей — ужо литовский. Сказывали, по берегу озера Свейского рубеж считается.

— Название странное.

— О прошлом веке свеев несколько к князю под руку попросились. Одному из них озеро сие с островом и деревни ближние на кормление государь отвел… Однако смеркается. Все едино сегодня до озера не доберемся. Вторуша! Скачи вперед, место для привала присмотри. Поутру к литовцам въедем.

* * *Стоявшая возле Свеи порубежная стража мало чем отличалась от московской.

Разве только у двоих дозорных поверх кафтанов красовались матовые кирасы, да вместо копий в руках у них были алебарды с непропорционально крохотными топориками.

— Куда путь держим, господа хорошие? — поинтересовался литовский старший в высокой шапке «пирожком» с приколотым сбоку ярко-сиреневым, с красным кончиком пером. Наверное, петушиным.

— По приглашению князя Ивана Крошинского едем, боярин, — кивнул с седла Василий Ярославович. — Подарки богатые князь обещал. Оттого и возки с собой катим.