Князь взглянул в его лицо… И сверкающий клинок сабли стремительно разрезал воздух, впившись в горло барона Ральфа Тюрго с такой силой, что по белой коже даже скатились несколько капель крови:

— Ты клялся в дружбе твоей страны и твоего короля, негодяй! А теперь они разоряют земли Колываня и Ивангорода, стреляют по нашим крепостям, захватили Корелу и вырезали всех ее жителей! Как ты посмел ступить на русскую землю?! Как посмел прийти ко мне?!!

— Король шведский не обманул тебя в данной клятве, — прохрипел барон. — Твое княжество не тронуто, войска не вступали в его пределы. Твоя дочь в целости и полной безопасности. Никого из наших воинов в твоей усадьбе нет.

— Моя дочь? — удивился Андрей, ослабив нажим на клинок.

— Твоя дочь, Арина, — кивнул гость и уточнил: — Младшая дочь.

— Она в Гышпании! — Зверев привычно произнес название страны на современный манер.

— Она вернулась еще летом, Андрей Васильевич. Приплыла на ушкуе… — Барон Тюрго немного помедлил и уточнил: — У нее был жених, к коему относилась она с великой приязнью. Вскорости после твоего отъезда его закололи на дуэли. После сего она предпочла вернуться. Неужели ты не знал? Хотя, конечно, найти тебя ныне непросто. Если она и посылала вестника с письмом, он, верно, дожидается тебя в Москве.

— Вот проклятье! — Зверев приопустил клинок. — А Полина? Как она, где?

— От князя Друцкого мне ведомо, что из Гышпании она отплыла. Но лазутчики, что побывали в твоем уделе, сказывали, что в княжестве ее нет.

— Ты посылал лазутчиков в мой дом?

— Не беспокойся, княже, это были обычные мелкие торговцы. Как их называют у вас на Руси — коробейники. Или фени. Я всего лишь желал узнать поболее о делах твоих, печалях и радостях, прежде чем встретиться с тобой.

— И зачем ты искал встречи со мною? — все еще не убирал саблю Андрей.

— Мое желание остается прежним и неизменным. Я ищу мира и дружбы между нашими державами.

— Ты говоришь о дружбе после того, как вы захватили Корелу, осадили Орешек, напали на Копорье и Ивангород?! — возмутился Зверев.

— Я понимаю, Андрей Васильевич, ты жаждешь мести, ты жаждешь крови. Я понимаю, русские вернут назад все, что потеряли, и даже захотят большего. Но подумай, сколько при этом будет увечных и погибших не только у нашей короны, но и в твоей державе! К чему лишняя кровь? Я хочу задать твоему государю очень простой вопрос: готов ли он заключить мир по прежнему, Ореховскому уложению, если Швеция вернет все земли и города, захваченные у его величества Иоанна Васильевича, мирно, без сражений и кровопролития?

Князь Сакульский, задумавшись, вовсе опустил саблю к полу.

— Теперь я могу сесть? — ласково поинтересовался барон, ощутив перемену в настроении собеседника.

— Столько убитых, столько увечных… Горе, кровь, разорение, муки.