Халаты и шлемы, луки и пики, кривые сабли одинаковы и у татар русского царя, и у османского султана. Да и в войске Батория их хватало изрядно. Поди отличи одного от другого, коли он сам не назовется? Раз не нападают, мирно стоят — значит, свои.

Да и какое дело обознику до таких загадок? Головной полк прошел, опасности не заметил. Тылы немецкая пехота прикрывает. Чего простому извозчику в самой середине потока из телег, возов и двуколок беспокоиться? Об опасностях ратных пусть у воевод и полководцев голова болит.

— Наверное, уже скоро, — кивнул Урук-беку думный дьяк.

 — Ты только слово мое помни и людям своим укажи. Сечь стрелами всех, кто живой, без жалости.

— А потом?

— Потом? — удивился Зверев. Он об остальном даже и не задумывался. — Мне главное — ворога опасного истребить. Семь возков опасных из обоза заберу, до остального сами решайте."

"— Уходить как будем? — задал не менее важный для татар вопрос Урук-бек.

— Лесными тропами, — махнул на дальний конец луга Андрей, этой мыслью тоже не озаботившийся. Шанс уничтожить черных колдунов затмил для ученика волхва все остальные вопросы.

Но теперь он рукой подозвал Пахома, тихо приказал: — Скачи на тот край, посмотри, где тропы самые натоптанные. Коли люди у леса жили, стало быть, за дровами, грибами-ягодами туда ходили. Должны быть тропки.

Холоп кивнул, вернулся к лошади, затянул подпруги, взметнулся в седло и ускакал прочь. Татары проводили его взглядами, но поскольку сам князь остался с ними, особо не забеспокоились.

— Да, да, — кивнул им Андрей. — Затягивайте, поднимайтесь, луки готовьте. Скоро начнем.

Теперь он внимательно вглядывался в обоз, в ожидании семи новых телег с новыми рогожами подряд.

Татары один за другим начали подниматься седла, подтягивать колчаны, чтобы удобнее выдергивать стрелы. Думный дьяк последовал их примеру, не отрывая глаз от дороги. Но ничего похожего пока не замечал.

— Ты прав, княже, дорожка там есть, — вернулся Пахом.

— Это хорошо, — в задумчивости кивнул Андрей и вдруг резко привстал на стременах: телеги показались! Он узнал первую же — по лошади, по темным пятнам на светлой шкуре. И ничуть не удивился, когда повозка, в которую она была впряжена, оказалась новой, равно как новыми были и все следующие за ней.

Князь крутанул на месте своего скакуна, снял рогатину из петли на заводной лошади, кивнул Урук-беку: — Приготовились.

Всадники уверенно и спокойно извлекли луки, открыли колчаны, из которых торчали кусты оперений.

На тракт выползли уже все семь возков, и еще с десяток позади. До въезда в лес оставалось четыре.

— Вперед!

— Х-хо! Хо! Хо! — подгоняя криками лошадей, ринулись в атаку татары.