— Дорогу покажешь? — Князь закинул бердыш за спину, в руки взял пищаль, оглядел свое стихийно собравшееся войско: примерно полусотня бодрых стрельцов, только что спасших их от немцев, еще десяток стрельцов усталых и потрепанных, в крови, несколько десятков горожан, вооруженных чем попало. Один вроде даже как с оглоблей. — Пошли!

Они двинулись между плотно стоящими домами, но уже за первым поворотом напоролись на толпу немецких копейщиков, стоящих вперемешку с аркебузирами. Несколько мгновений воины смотрели друг на друга, потом резко опустили стволы. Дробный залп ударил, словно доской по ушам, кто-то больно рванул Андрея за уши, из клубов дыма все метнулись в стороны, прячась за дома.

На перекрестке остались лежать в лужах крови почти два десятка человек. Утешало лишь то, что на следующем перекрестке, тоже мгновенно опустевшем, корчилось столько же наемников.

Князь, приходя в себя, даже сам не заметил, как торопливо перезарядил пищаль. Голова думает об одном — а руки сами по себе привычным делом занимаются. Андрей выглянул из-за угла. До собора, что возвышался почти в центре Полоцка, было всего шагов триста.

Три перекрестка. На каждом из-за домов точно так же, как он, выглядывали люди в немецких шлемах. А на самом дальнем — еще и стреляли в сторону храма. Князь понял, что шансов пробиться к церкви никаких. Можно со славой погибнуть, продираясь вперед, но вот прорваться…

Между тем в планах думного дьяка значилось, что за каждого убитого русского витязя полякам придется отдать не меньше десяти своих шкурок. Просто сгинуть, забрав каждому всего лишь по одному, по два врага — это путь к разгрому.

Долго размышлять Андрею было некогда: через пролом вливались в город новые и новые сотни захватчиков, которые в любой момент могли оказаться на ближних улицах, за спиной и даже впереди.

— Идем к реке! — приказал он. — Стрельцы последними. Вперед!"

"Через несколько минут его маленькая рать прошла через Тайницкие ворота к берегу, к торговым причалам. Андрей приказал занимать все ладьи, струги и лодки, готовить к отплытию. Но не отчаливать, пока суда не будут заполнены до упора. Первыми ушли на другой берег горожане — на плотно забитых людьми лодках. Струги тоже оседали с каждой минутой: из Тайницких ворот постоянно выходили по одному и малыми ватажками защитники города, почти все — в крови, посеченные, раненые.

Вскоре с двумя сотнями служивых людей на берег вырвался и сам воевода Волынский. Все вместе, одной ладьей, они и отплыли. Но и после них к реке еще выходили и выходили ратные люди, забирались в струги. Только ближе к вечеру из ворот появились наемники в кирасах. Выстрелами из пищалей стрельцы загнали их обратно за стену, после чего и сами ушли на корабли, отчалили.