– Машка, это от него, да? – Лизка первой подбегает к моим цветам, наклоняется и втягивает сладкий аромат.

Торможу с ответом. Не думала, на самом деле, что столько внимания буду получать после встречи с Исхаковым. Я надеялась остаться незаметной и безымянной официанткой.

– Да, – коротко отвечаю, забирая карточку из середины букета.

Руки не слушаются, я чуть было ее не роняю прямо Лизке под ноги. Та могла схватить и прочитать. Это вполне в ее стиле.

Кожа на пальцах горит, когда я поглаживаю дорогую бумагу с золотым тиснением. Наверное, один такой клочок бумажки стоит как половина букета.

– Эй, Иванова, лучше бы я вчера уронила тарелку на Исхакова. Глядишь, цветы были бы сегодня на мое имя, – мечтательно закатывает глаза.

Ой, Лизка, поверь, если бы я могла все переиграть в своей жизни, никогда бы не приняла от такого человека цветы, никогда бы не встречалась с ним один на один.

Девчонки столпились вокруг корзины, о чем-то спорят. Я в это время открываю карточку.

Без имени, без подписи. Адреса тоже нет. Только время. Скупые цифры – 18:00.

От того, чтобы разорвать записку на кусочки останавливает… сама записка. Такая красивая, будто в цветочном магазине, где Исхаков заказывал мне букет, вырезали ее с любовью. Я чувствую тепло, когда кручу в руках карточку.

Да и букет составлен с любовью. Каждый цветок на своем месте.

Но вот от зверя в этом «подарке» ничего нет."

"Банальный жест. Намек, что он соизволил обратить на меня свое царское внимание.

Тошнит, и мутный гнев поднимается со дня воспоминаний.

– Иванова, пройдем со мной в кабинет, – директор без стука заходит к нам, разрезая смех девчонок и мои воспоминания. Как лезвием прошлась по воздуху.

Бросаю короткий взгляд на Лизку, на букет. Карточку убираю в шкафчик под стопку одежду.

Хм… карточка мне важнее цветов.

До кабинета идем молча, но быстро. И я догадываюсь, в чем причина этого внезапного разговора.

– Проходи, присаживайся, – тон смягчается, становится масляным. По мне лучше бы он оставался строгим, и… профессиональным.

Выбираю место на максимальном расстоянии от Лилии и директора ресторана. Они переглядываются между собой, посылают мне приторные улыбки.

Господи, это место пропитано фальшью.

– Цветы тебе прислал Демид Исхаков, мы правы?

Облизываю губы и стараюсь сдерживаться, чтобы не прокричать им в лицо, что это не их дело.

– Да, – отвечаю и выравниваю спину.

Изображать убийственное спокойствие сложно, когда внутри начинается апокалипсис со всеми вытекающими.

– И записка была?

Сглатываю. Пока смутно понимаю, к чему клонят эти две, и неприятный морозец проходится по спине. Предчувствие мерзкое, гнилое. Как перемороженное яблоко, у которого кожура осталась ярко-красной, а мякоть почернела.

– Была.

– И что в ней сказано?

Выдыхаю.