Как такое возможно? Мужчина ведь даже не касался меня, не целовал, не шептал нежности…

Сердце перекачивает десятки литров крови. Настоящий мотор.

Вижу, как Демид отпивает последний глоток виски из бокала и поднимается с дивана. Подходит ко мне и вновь смотрит. Смотрит, смотрит, смотрит. И ничего не говорит, кроме приказов.

От него исходит удушающая энергия, которая божественно пахнет. Но, просачиваясь в кровь, травит.

Зверь касается моей шеи, жестко фиксирует, снова делает взглядом акцент на губы. Я знаю, что он хочет, но пока не готова ему это дать.

Дальше очерчивает плечи и сжимает грудь. Довольно сильно, с выдохом, который больно жжет кожу. Большим пальцем надавливает на сосок и очерчивает ореолу.

Я была права. Соски стали чувствительными. А я всматриваюсь в его губы и хочу, чтобы он избавил меня от этих ощущений, захватив в рот острые вершинки.

Когда ладонь Исхакова доходит до впадинки пупка и движется вниз к лобку, прикрываю веки. Стон застревает в горле, я давлюсь им и зажимаю внутри.

Мне приятно все, что он сейчас делает. Каждое его гребаное властное движение. Как заколдовал, дьявол.

– Какой секс ты любишь? – не разъединяя взгляда спрашивает.

Глядит вглубь меня. В клетки встраивается и меняет их порядок.

Веду плечами, застопорившись на таком вопросе.

– Классический. Наверное.

– Ты не уверена? Ты… девственница? – легко спрашивает.

Открываю рот, чтобы ответить. Сбивает его взгляд. Едкий и колючий.

– Это… проблема? – коряво гну губы в усмешке. Неуместной и совсем не красивой.

– Нет, – бесстрастно отвечает.

Исхаков двумя руками фиксирует голову за шею, заставляя смотреть на него. Ответы свои ищет, до правды докапывается. Одной ведет по щекам и надавливает указательным и большим пальцами.

По поверхности тела струится ток силой в тысячи вольт, в воздухе пахнет соленой кожей. Мышцы внизу живота сжимаются от каждого взмаха его ресниц.

Долго молчит. Так, что нервы звенят от натяжения.

– Когда ты в следующий раз решишь накрасить губы красной помадой, будешь делать мне минет. Это понятно?

Медленно прикрываю веки и открываю. Я все поняла.

Его слова и просьба грубая. Застываю в нелепой позе, не вовремя вспоминаю, что помада на моих губах размазана, под глазами, наверняка, потеки туши от дикой жары, а спина покрыта липким потом.

Исхаков отходит от меня снова к дивану и усаживается на свое место, широко раздвинув ноги. Тонкая ткань штанов натягивается, и я вижу внушительную эрекцию.

Что я сейчас должна сделать?

Подойти, и…

На мне же красная помада? Или там было что-то про следующий раз?

На каблуках ходить уже невозможно. Мышцы напряжены до предела и при любом движении режут кожу и кости.

Я сажусь ему на бедра, опустив ноги по разные стороны. В промежность упирается твердый член.