Ничего героического, просто посчитал фатальные ошибки одного из парней личной охраны Литвина. Вот Довлатов и порекомендовал меня, когда я поведал, что не прочь подзаработать.

Но я, мать их, даже не подозревал, насколько это трудно.

Окей, не хочет пересаживаться – не надо.

Иду напрямую к женщине, встаю спиной к окну, лицом к ней, создавая ширму между ней и окном.

Нелли поднимает голову и вопросительно вздёргивает бровь.

— Не хотите помогать мне – придётся терпеть меня в личном пространстве, — комментирую я. — Если вы не боитесь за свою голову, то мне моя очень дорога. А мне ее снесут за вас.

— Ладно, убедил, — усмехается женщина. Поднимается и пересаживается к стене, куда я указал. — Есть в тебе что-то... — произносит она, не договаривает, продолжая читать текст. Закидывает ногу на ногу и покачивает туфлей.

И уже неподвластные мне глаза сами скользят по этим шикарным ногам в черном капроне.

Глубоко втягиваю воздух, отворачиваясь к окну.

Катя прибегает с кофе, передавая стаканчик Нелли.

— Осталось пять минут. Будем править речь? — интересуется девушка.

— Будем, — спокойно отвечает женщина, и на глазах у ассистентки рвёт лист с текстом. Катя растерянно хлопает глазами, смотря, как обрывки летят на пол. — Я сама всё скажу, как посчитаю нужным. Ты молодец. Но всё это высокопарная, никому не нужная чушь, — спокойно отпивает кофе и смотрит на настенное панно с изображением черной птицы.

Презентация проходит в одном из залов. Народу немного. Своя тусовка. Презентуют дом матери и ребенка для женщин, попавших в трудную ситуацию. Спонсор – Литвин, Нелли – представитель. Журналисты, блоггеры. Нелли в центре внимания. Говорит речь, я в толпе. Конечно, ее никто отсюда не утащит и не пристрелит публично. Сейчас ведутся другие игры. Беспредел не в моде. Давно прошли борзые времена, и, слава богу, я их не застал.

— Большинство женщин каждый день испытывает домашнее насилие, как моральное, так и, к сожалению, физическое, — начинает она свою речь. Это импровизация. Текст Кати она разорвала. — Почти все из них боятся заявить в полицию или поделиться этим с близкими. Не могут уйти и всё это остановить, — она меняется в лице, говорит холодно и отстранённо. — Многие по разным причинам предпочитают терпеть издевательства, продолжая находиться в клетке. Наша задача – оказать помощь и защиту таким женщинам. Если мы сможем вырвать из этой клетки хотя бы малый процент, то спасём им жизнь. Статистика неумолима... — выдыхает она, не договаривая, прикрывая глаза. Держит драматичную паузу.

Зал взрывается аплодисментами. Хорошая речь. Жаль, что фальшивая.

Что она может знать о женщинах в трудной ситуации?

— Наш фонд построил здание и облагородил территорию, решил много проблем.