Они заберут Горбуна, которого я отрядил стеречь Кубаря с подельниками. Тогда вам пятерым придется брать Меченого, Воронова и старшего среди разбойников, вышедших из леса. Остальных дозволяю бить до смерти, но этих обязательно брать живыми. Вы справитесь.

— Если из леса выйдет не десяток разбойников, а боярин не возьмет с собой пять-шесть охранников, то справимся.

— Десятку разбойников при передаче сокровищ делать нечего. Думаю, короба будут на коне, при них один или два человека. Вне леса у Меченого людей нет. А Воронову брать охрану не стоит. Ему лишние свидетели ни к чему.

— Тогда и разговора нет.

— Все. Поехали мы с Рябым. Нам надо побыстрее вернуться в Тверь.

— Удачи, Дмитрий Владимирович.

— И вам того же. До встречи. — Баймак словно леший, без единого звука исчез в кустах.

Воевода особой дружины и его ратник двинулись к осиннику. Горбун сидел на поваленном дереве, жевал корку хлеба, запивал эту нехитрую еду родниковой водой. Кубарь и его подельники лежали пред ним, крепко связанные, и с каким-то животным страхом поглядывали на ратника.

Горбун встал, когда к нему подъехали князь и Рябой.

— А где Балаш? — спросил Савельев.

— К Бессонову пошел.

— Зачем?

— Сапог у него порвался, а Гордей Никодимович — человек запасливый, у него всегда вторая пара найдется. Да уже доложен вернуться.

Вскоре в осинник действительно подошел Балаш в новых сапогах.

Савельев отвел Горбуна в сторону и заявил:

— Слушай меня внимательно, Осип.

— Да, князь, слушаю.

Воевода особой дружины досконально объяснил ратнику, что тому следовало делать. Он упомянул и об охране несостоявшихся грабителей и убийц, и о действиях вместе со служивыми татарами.

— Это вряд ли произойдет, — заметил он. — Но если вдруг приключится, то от тебя, Осип, будет зависеть многое.

Ратник кивнул на шестопер и сказал:

— Вот эта вещица еще ни разу меня не подводила.

— Ты гляди, не особо размахивай ею. А то раздробишь головы Меченому, Воронову или старшему разбойнику, вышедшему из леса. Эти людишки нужны нам невредимыми, разговорчивыми.

Горбун усмехнулся и сказал:

— Этим приложу тихонечко, так, чтобы черепа не проломить. За руки и ноги не ручаюсь, а головы целыми останутся.

— Как бы они на тебе не отыгрались, Осип.

— Нет. Я везучий.

— Скажи еще, что заговоренный. Только вот в походе против мурзы Захира был ранен именно ты, а не кто-то другой.

— Случай. Ранили же, не убили. Это не в счет.

— Но ты все понял?

— Да, воевода, — ответил Осип, кивнул в сторону пленников и спросил: — А этих тут без присмотра оставить?

— Связал крепко?

— Не развяжутся.

— А коли поможет кто со стороны?

— Тоже не получится. Узлы хитрые, резать их несподручно, вены заденешь.