— Что-то случилось?

Бессонов поведал князю о ночных событиях.

Савельев кивнул и проговорил:

— Я знаю, что Воронов приезжал в кремль. Он был у воеводы Опаря. Я недавно говорил с ним. И знаешь, что хотел боярин?

— Откуда же мне знать-то?

— Грамоту царскую с приказом, коего в действительности не было. Гонец Петр для вида поглядывал в другую бумагу, а говорил то, что надо было мне.

— Это твои дела, воевода. Только зачем боярину понадобилась та грамота?

— Думаю, он должен был кому-то показать ее либо просто хотел лично прочитать, узнать содержание. Склоняюсь к первому, так как второе ему не так важно.

Выход всех московских гостей из кремля легко проверить. Достаточно поставить у ворот своего человека. Потом для пущей надежности можно его и за ними послать. А вот кому он хотел ее показать, это мне покуда неизвестно. Ладно, послезавтра с утра мы для всех вроде как отправимся в сторону Новгорода. Но не пойдем туда, отъедем верст на двадцать, убедимся в том, что за нами никто не посматривает, и вернемся. Но уже не в Тверь, а в тот самый осинник, который виден с твоего участка.

— Это у реки который?

— Да.

Там разобьем стан. Туда же подойдет десяток людей Осина. Думаю, что они не поспеют к тому времени, когда Меченый по настоянию Воронова вытащит с болот часть сокровищ. Свою долю Пурьяк наверняка оставит среди топей, в том числе и икону. Но Осин нам тогда особо и не потребуется. Справимся сами.

Бессонов взглянул на Савельева и спросил:

— Со всей шайкой в три десятка разбойников?

— При передаче добычи боярину все они из леса не выйдут, появятся малым числом. Все остальные так и будут сидеть в своем лесном стане.

— Понятно. А коли?.

. — Завершить вопрос он не успел.

На участке появился слегка запыхавшийся сын Гордея.

— Ты что, Влас? Ведь купаться ходил, чего же таким запыхавшимся вернулся?

— Да шел я спокойно, до балки дошагал и вдруг услышал голоса. Мужики какие-то промеж себя разговаривали. Я помнил твой наказ на такой вот случай, тихонечко подошел к краю балки, спрятался за кустом, глянул вниз. Там трое сидят саженях в пяти от меня. Рядом сабли, еда нехитрая. Перекусывают, значит, и переговариваются.

— О чем же они говорили, Влас? — спросил Савельев.

— Один из них, старший, наверное, сказал: «Значит, сейчас поедим и спать до вечера завалимся.

Тут безопасно, народ не ходит. Сегодня тепло, но рогожу подстелить надо. Второй чего-то спросил, я не разобрал. «Пойдем в полночь, — ответил старший. — На вас жена, парень и девка, а Козьмой я сам займусь». «А что, Лавр, мы взаправду добычу хорошую возьмем?» — поинтересовался третий. «На всю жизнь хватит». Потом они говорили о каком-то Мартыне Чернопяте. Дескать, не сдаст ли он? «Не сдаст, да и кому? — сказал старший.