Пусть Лавр знал, что его скоро убьют, и действительно через кого-то передал на Москву сведения о нас. Толгарова взяли. В пыточной избе он выложил все, что знал о наших замыслах. Гонец из Москвы довел это до Грекова, тот призвал тебя к ответу. Ты понимал, что отпираться глупо, тоже раскрылся, но упросил князя Грекова заступиться за тебя перед царем. Тот вполне мог заранее дать указания использовать тебя. Коли сдашь всю шайку, меня, поможешь вернуть сокровища и икону, то останешься в живых. У тебя не оставалось другого выхода, пришлось согласиться. Вы обсудили, как вернуть сокровища и погубить шайку.

Неудивительно, что именно ты и предложил создать видимость ухода князя Грекова и всех его людей на Москву из-за того, что они ничего не достигли, дабы успокоить меня. На самом же деле вы решили лишь немного отвести дружины, чтобы в нужный момент они быстро подошли к Черному лесу. Сейчас ты приехал ко мне и обманул. Я тебе поверил и вытащил сокровища из стана. Пусть только твою долю. Но при этом мои люди откроют тайные тропы. Ратники Грекова и Савельева поймают их и меня, зайдут в стан, разобьют всю шайку, завладеют остальными сокровищами и иконой. Наших баб и детей они потопят в болотах. Кому нужны семьи разбойников? Тогда ты сохранишь жизнь. Я же ее потеряю. Как тебе такой расклад, боярин?

Воронов был в растерянности.

— Ты, Козьма, зачем из меня изменника делаешь? — спросил он.

— У меня нет возможности проверить правдивость твоих слов. Думай, как сделать это. Тогда я и решу, пользоваться случаем или и далее сидеть на болотах.

— Но как я смогу представить тебе доказательства того, что говорил правду?

— Это твое дело. Не представишь, никакого дела не будет.

— А ты не боишься, что тебя прямо сейчас повяжут мои люди?

— А толку-то с того, Всеволод Михайлович? Меня возьмут, об этом узнает Игнат Брыло. Никто и никогда не увидит ни сокровищ, ни иконы. Кто бы ни сунулся на болота, без меня не найдет тропы, которыми мы пользуемся. А я, боярин, не ты, ни за что не выдам своих людей даже на дыбе. Так что думай. Время у тебя есть. Определишься, приезжай. Я буду на починке. Прятаться и уходить на болота не собираюсь. Все, пойду, каша остыла, наверное. — Пурьяк вернулся в дом.

Воронов с досады сплюнул.

«Не знаю, как доказать Пурьяку, что я говорил правду.

Уход дружин из Твери его не убедит. Но что-то делать надо, — размышлял он. — А ведь я забыл о царском гонце. Его грамота будет доказательством для Пурьяка. Уж ей-то он поверит. Да и забрать ее у гонца надо на самое малое время. Но как это сделать?

А коли через воеводу Петра Опаря? Тот приближен к тверскому тысяцкому, но не богат. Дом так себе, жалованье совсем не великое. У него две дочери и сын уже взрослые. Девок надо замуж отдавать, парня женить, дом ему ставить.