И я стою как дурак с учебником биологии в руках, а потом снова сажусь на корточки, чтобы закрыть рюкзак. Я знаю, что это действительно только что произошло, я ведь еще не спятил, но все равно это кажется мне абсолютно невероятным. Я упираюсь взглядом в асфальт, слышу, как вокруг меня никого не остается, школьный двор пустеет, наступает тишина.

Я много раз представлял себе тот момент, когда он уверенным шагом шел в мою сторону. Мне это представляется идеальным попаданием в цель, в кратчайшее временное окно, событием почти нулевой вероятности. Я мог бы не оказаться в одиночестве, без друзей, он мог бы не уговорить своих пойти вперед, и этого мгновения бы не случилось. Любая ерунда могла помешать.

Я взвешиваю роль случайности в этой истории, роль удачи, вникаю в природу совпадения, которое сделало возможной эту встречу, но у меня не получается. Мы в области непостижимого. (Потом он признается мне, что несколько раз подстерегал подобное безупречное стечение обстоятельств, чтобы ко мне подойти, но его всё не было. До того самого утра.)

Много лет спустя я напишу о непостижимом, о тех непредвиденностях, которые определяют ход событий.

Я напишу также о встречах, которые меняют изначальный расклад, о неожиданных совпадениях, влияющих на течение жизни, о невольных пересечениях, которые заставляют отклониться от заданной траектории.

Все началось тогда, в ту зиму, когда мне было семнадцать.

В назначенный час я открываю дверь кафе.

Оно на выезде из города. Я удивлен, что он выбрал такое место, так далеко от центра, куда совсем непросто добраться. Я думаю: наверное, ему нравятся места, где не толпится народ. Я еще не понял, что он именно потому и выбрал это кафе, что оно в стороне от любопытных взглядов. Я еще пребываю в невинности, полный наивняк.

Привычка вести себя сдержанно и мастерски уклоняться от расспросов у меня уже выработалась, но в маскировке, в тайных встречах я еще не имею опыта. Приобретаю его в этом кафе: окраина, народу мало. Люди, которые сюда заглянули, – нездешние, часто это дальнобойщики, перекусывающие перед тем, как продолжить путь. Или завсегдатаи ипподрома, заскочившие проштамповать свой билет тотализатора. Или немолодые пьянчужки, которые, облокотившись на стойку, с остекленевшим взглядом извергают проклятия в адрес этих правителей, коммуняк-социалистов. Люди, которые не могут нас знать и которым в любом случае нет до нас дела, для них мы пустое место, и они забудут о нас, как только мы выйдем.

Когда я переступаю порог этого заведения, он уже там. Он специально пришел раньше меня, может быть – чтобы оценить ситуацию, убедиться, что мы ничем не рискуем, а еще чтобы нас с ним не видели заходящими сюда вместе.