— Подожди, о чем ты?

— Ну, я думала, что будет весело. Ты такая бегать будешь вся в мыле, Андрей будет ходить с важным видом. А то слушать, как вы обсуждаете открытие ателье, как-то скучно.

— Подожди, подожди…

В голове одновременно крутились два вопроса. Первый — она что, подслушивает все наши с Андреем разговоры?! И второй — про какой еще суд и злобную грымзу она говорит?

— Да? — невинно улыбнулась маленькая негодница, хлопая огромными глазищами.

— С чего ты решила, что кто-то должен подать на меня в суд?

Свесив ноги из шкафа, навка весело принялась болтать ими в воздухе.

— Ну, они так это бурно обсуждали, что я думала, это будет быстро.

— Кто — они? Моль, не томи уже, хватит ходить вокруг да около!

— Около чего? — не поняла фея, и я чуть не запустила в нее полотенцем, которым вытирала посуду.

— Кто собрался подать на меня в суд? Отвечай уже!

— Родственница твоя. Которая вчера с твоим детенком сидела, — пожала плечами навка.

— Что? Но зачем?

— Она пока одна сидела, все ворковала что-то вроде… — фея вскочила на ноги, сложила руки так, будто качает малышку, и принялась ходить из стороны в сторону, явно изображая мою свекровь. — «Ах, мамаша твоя непутевая, запустила тебя, мою кровиночку! Ах, ты ж моя копия, и носик мой, и ушки мои, а от мамаши-то ничего тебе и не досталось…»

— Похоже, — не сдержавшись, хохотнула я, узнавая визгливые интонации Инны Эдуардовны. — Только суд тут при чем?

— Ну, может, на нее так мое присутствие действовало… Пришла ее подруга, и они начали обсуждать, какая ты отвратительная мать и что оставлять ребенка с тобой — это преступление. Ну а потом подруга предложила твоей родственнице на тебя в суд подать, сказала, что даст какое-то видео, еще бумаги какие-то, и что шансы есть. Они так уверенно говорили, словно дело уже решенное.

На слове «видео» внутри буквально все перевернулось. А ведь точно, когда у меня забирали Алечку, велась съемка! Что если свекровь действительно подаст на меня в суд, попытается лишить меня родительских прав, имея при этом поддержку органов опеки?

Дрожащей рукой прикрыв рот, я молчала, переваривая услышанное. Дыхание от волнения стало прерывистым и поверхностным, пришлось ухватиться за спинку стула, чтобы обрести ощущение опоры, и комната не качалась перед глазами.

Так, спокойно. Это всего лишь злобная болтовня двух сварливых старых перечниц, да еще и под воздействием нечисти.

— Обсуждали, куда ты пропала, — Моль вновь вернулась к поеданию сахара. — Решили, что побежала к любовнику мириться и что тебе дитенок только мешает личную жизнь налаживать.

— Вот ведь…"

"Ну а что я, собственно, ожидала? Вряд ли Инна Эдуардовна хоть когда-нибудь думала обо мне что-то хорошее. А тут — такой повод для фантазии.