Присмотревшись повнимательнее к «близнецам» я заметил – над ветровым стеклом у каждого болтается маленькая фигурка волка, пресловутого символа «великой Ичкерии». Настороженность усилилась, достигнув апогея. Поставив «Ниву» на краю общего ряд, я не стал глушить мотор, проверил нож на ноге, дослал патрон в патронник и беспечной походкой двинулся к дому. Квартира номер пятьдесят находилась во втором подъезде на первом этаже. Изнутри доносились приглушенные мужские голоса, прислушавшись, я понял, что говорят по чеченски, разобрал обрывок фразы «… дави щенка скорее, нечего тут…», выбил бесшумным выстрелом замок, кубарем прокатился через маленький холл и, миновав дверной проём роскошной спальни, выстрелил из положения лёжа в молодого нохчу с петлёй в руках. Пуля попала ему в горло. Судорожно стиснув верёвку, чеченец упал спиной на снятую с крюка хрустальную люстру и принялся дёргать ногами в агонии. Тем временем я продолжал стрелять, переведя огонь на трёх его товарищей, успевших с похвальной быстротой выхватить оружие. Скажу честно, спасло меня тогда только чудо! Нохчи оказались опытные, понюхавшие пороху и почему ни одна из выпущенных ими пуль в меня не попала – до сих пор не пойму!!!"

"Так или иначе, но в последующие мгновения я сумел уложить наповал двоих, а третьего ранил в правое предплечье, заставив выронить пистолет. Он, однако, сопротивления не прекратил и рыча аки барс бросился на меня с красивым кинжалом в левой руке. Подранка я решил захватить живьём, а потому мочить сходу не стал, ограничившись подсечкой из положения лёжа и добиванием пяткой наотмашь – сверху. Джигит с размаху грохнулся на пол, при падении треснулся черепом о какой-то предмет мебелировки, а мой удар, пришедшийся в хребет, окончательно успокоил «горного орла». Чечен отключился, продолжая сжимать в ладони рукоять кинжала.

– У-у-уф! – облегчённо выдохнул я, поднялся на ноги, осмотрелся и сразу обнаружил Марининого бойфренда, хорошо знакомого мне по фотографии. Там, правда, он выглядел крутым, самоуверенным покорителем женских сердец, а в настоящий момент являл собой на редкость жалкое, если не сказать гадкое, зрелище. Абсолютно голый, потный от ужаса Артур безвольно распластался на кровати, мелко трясся, пискливо хныкал и, судя по запаху, несколько раз обгадился.

– Веди себя тихо, чмо болотное! – погрозив ему дулом пистолета, зловещим шёпотом предупредил я: – Вякнешь раз, пристрелю!

Диджей часто, утвердительно затряс заплаканной физиономией, а я занялся оглушённым нохчей. Этот зверюга, даже раненный мог, очнувшись, доставить массу хлопот и следовало позаботиться о нём заблаговременно.