Хотя за нарушение приказа всё равно будешь наказан. Два месяца без зарплаты!.. Эй, ребята: – обернулся он к оставшимся четверым бандитам: – Вяжите накрепко проклятого гяура. И заклейте ему пасть.

Я попытался лягнуть пяткой в пах первого подошедшего чеченца, по причине скверного самочувствия позорно промазал, схлопотал по черепу рукояткой пистолета и, на какое-то время, лишился чувств…

Глава IX

Когда сознание вернулось, я обнаружил, что втиснут в пол «Джипа» между передними и задними сидениями, безжалостно скручен металлической проволокой, укрыт с головой ковром, а сверху меня грубо попирают две пары ног в жёсткой обуви. Затем услышал чеченскую речь, восстановил в памяти недавние события и прислушался. Разговор шел о том, как именно нохчам удалось выйти на мой след, а также каким изощрённым пыткам подвергнет меня Юсуф Мамедов. Оказывается бедная тётя Дуся, вовсе не была чеченской осведомительницей. Всему виной стал длинный женский язык. Как известно читателю она, накормив меня обедом, отправилась судачить с соседками. И первым делом поведала им о новом постояльце, подробно, в деталях, вплоть до описания внешности. А одной из вышеуказанных соседок являлась некая Аминат Джабраилова, беженка из Грозного, постоянно проживающая в Лебедянске с 1995-го года и давно сумевшая втереться в доверие к простодушным местным бабам. (Они её даже чеченкой перестали считать и называли на русский манер Аней.)"

"Внимательно выслушав тетю Дусю означенная «Аня» – Аминат вспомнила фотографию, которую вчера разослал Мамедов всем Н-ским и областным чеченцам, а также текст на обратной стороне – «500000 долларов за сведения о местонахождении данного человека». Беженка мысленно сравнила запёчатлённое там лицо с тёть – Дусиным описанием, обнаружила значительное сходство и, улучив момент, помчалась к мужу Мовсару, торгующему в Лебедянске героином в розницу. А тот немедленно позвонил в Н-ск (кому конкретно, я не разобрал). Что же касается ожидающих меня пыток, то от одного их описания начинали шевелиться волосы на затылке. Да и не мудрено! За два дня я умудрился отправить в Преисподнюю ровно двадцать три нохчи, из коих пятеро доводились родственниками господину Мамедову. Прочие принадлежали к тейпу Мирзоевых, достаточно влиятельному в Чечне, хотя и занимающему, по отношению к мамедовскому, второстепенное положение. Но главное, варварски кастрированный огородной лопатой джигит, по имени Лечо, сказался старшим сыном Юсуфа Алиевича! Ну, тут полный абзац! По ичкерийским понятиям, только за одно это, вашего покорного слугу, надлежало заживо сварить в кипятке. В лучшем случае!!!"