Еще вечером я заходила ее проведать, она, как и всегда в последнее время, неподвижно лежала, размеренно дыша, как будто просто спала. А утром, когда я зашла взглянуть на нее перед новым рабочим днем, бабушка уже лежала бледная и неподвижная. Это событие окончательно добило меня. Внутри глубоко в душе все, казалось, обледенело. Я перестала на что-либо реагировать и проявлять хоть какие-то эмоции.

Похороны графини Хашинской прошли в скромном кругу самых ближайших наших знакомых. Сестре и Магде я сообщать ничего не стала, посчитав, что бабушка меньше всего бы хотела видеть их на своих поминках. После тягостного, положенного случаю мероприятия я переехала жить в замок. Я просто физически не могла оставаться в доме бабушки, поскольку там все напоминало мне об этой невосполнимой потере.

Всем работникам, которые служили в столичном особняке графини Хашинской, я предложила либо перебраться вместе со мной в замок и уже там исполнять свои обязанности, либо взять расчет. Те служащие, которые пришли не так давно предпочли увольнение. Каждому их них я дала хорошие рекомендательные письма и щедрое выходное пособие. Эти люди не были виноваты в том, что нам больше не требовались их услуги. Со мной решили переехать экономка, которая работала у бабушки с самого моего детства, старый дворецкий, наш чудесный пожилой садовник, кучер и, что удивительно, недавно поступившая на службу к бабушке девушка, которая занимала должность секретаря.

Все свое состояние графиня завещала мне. Поэтому я приняла решение привести ее столичный особняк в порядок и погрузить в стазис. Пусть пока стоит нетронутым. Возможно, когда-нибудь я смогу что-то придумать на его счет, но пока с ним связано слишком много воспоминаний из детства.

Фамильный замок рода Фарнас теперь был уже более обжитым, поскольку с моим переездом в нем появились и те люди, которые не захотели со мной расставаться. Каждый вечер мы все вместе собирались в столовой, поскольку мне претило есть в одиночестве, и обсуждали произошедшее за день. Вернее мои служащие рассказывали о своих заботах и хлопотах, а я их слушала. Это позволяло мне отвлекаться на обыденные дела, не связанные с управлением большими капиталами, и не имеющие ничего общего с моими родственниками, мысли о которых причиняли лишь боль.

- Что с тобой происходит, Нори?! – вскричала Габриэлла, возмущенно тряхнув копной шикарных каштановых волос, и гневно сверкая зелеными глазами. – Ты с самого своего дня рождения с нами не виделась! Это переходит уже все границы. Так с подругами не поступают! Я, конечно, понимаю, смерть бабушки сильно на тебя повлияла. Но что у тебя с Двэйном Паринсом? Почему ничего не слышно о вашей помолвке? И от чего ты в таком виде? Краше только в гроб кладут!

И я не выдержала.