Получила луком по лицу, еще и бедро повредила, что заметила намного позже, уже после того как намотала круги вокруг сражающихся мужчин. Лук, я конечно отобрала. Но в стрельбе была не особо сильна. Приходилось отправлять по две-три стрелы, чтобы попасть. Не говоря о том, что рассекла пальцы тетивой. Но хоть смогла подобраться к своим преследователям.

Они уговаривали развязать их, обещали не трогать, помочь. Я понимала, что они правы. Что я одна, ранена, не знакома с этим миром. Но как же страшно довериться кому-то, особенно тем, кто пытался убить. И… когда Аркарион спросил мое имя произошло что-то странное.

В груди поднялся просто животный ужас. Я соврала раньше, чем подумала. Точнее почти соврала, так Мира сокращала мое имя. И уж если интуиция кричала не называть собственное имя, как я могла решиться доверить им жизнь?

Еще и этот Аркарион целоваться полез. Знала бы, как по-дурацки пройдет мой первый настоящий поцелуй, уже давно нашла бы подопытный экземпляр. Дедушка был непримирим в плане отношений полов. Секс только после свадьбы, поцелуи только с женихом, общение с мальчиками после совершеннолетия. И совершеннолетием он считал не восемнадцать, а двадцать лет.

«А если муж бревно в постели, что тогда делать?» – смеялась моя лучшая подруга Мира каждый раз, когда дедушка не пускал меня в клуб или на вечеринку, где она активно пыталась создать мне личную жизнь.

В целом я была согласна с ней, в двадцать первом веке же живем. И даже разок попробовала ослушаться дедушку. Не знаю, как он узнал, но явился на день рождения Миры, куда я пришла с парнем, который мне нравился. После такого скандала мне казалось, что жизнь кончена. Надо мной смеялись в школе, а парни больше не пытались подкатывать.

После смерти дедушки мне не было дела до парней. И не скажу, что что-то изменилось. А тут… Я фыркнула, рассмеявшись. Если умру, то хоть не в статусе «нецелованной».

Келси радостно заржала, когда я дохромала до нее. А в ноги бросился Бесик. Мои защитники. Подхватив котенка на руки, я подошла к лошади и прижалась к сильной шее. Провела ладонью по бархатному боку, находя в этом прикосновении успокоение.

– Вы такие молодцы. Только чур больше не рисковать, – взглянула строго на вмиг притихшего котенка. Даже мурлыкать перестал и смотрел как-то упрямо.

Закрепив сумку на седле, я кое-как взобралась на лошадь. Бедро начинало болеть все сильнее, не говоря о том, что узкую юбку пришлось задрать, чтобы сесть в седло. Хозяйственная я забыла купить нитки с иголкой, иначе бы попробовала отстирать и зашить порванное платье. Ничего, Зигурд – крупный город, именно там я надеялась найти одежду практичнее.

Я рассчитывала преодолеть сегодня большое расстояние, но просчиталась и здесь. Вскоре бедро ныло так, что на глаза наворачивались слезы.