Сволочь поганая!

Наверное, на моём лице проступили все оттенки ненависти, потому что Бекет отставил бутылку с водой в сторону и кивнул.

— Понял. Разберёмся. Завтра тебя отвезут в магазин. Выберешь там себе, что сама захочешь.

Я опешила, и дурацкая улыбка расползлась сама собой.

— Вы меня неправильно поняли. Вещи очень красивые, и мне понравились. Но… Это же дорого.

Он снисходительно взглянул на меня, но промолчал. Спасибо, хоть не стал потешаться над «деревенской дурочкой». Именно такой я себя и ощущала в тот момент.

— Как Марина? — размяв плечи, снова приложился к бутылке, а я, как завороженная, уставилась на каплю воды, что сорвалась с его губ и быстро побежала вниз, теряясь в густой поросли волос на груди.

— А она хорошо, да… Спит уже. Но я хотела бы поговорить о ней. Маринка называет меня мамой, и это нехорошо… Однажды она узнает, что это не так и…

— Ты думаешь, она не знает, что ты не та, кто её родила? Она знает. Ты для неё новая мама, — отбросив полотенце в сторону, начал приближаться ко мне.

— Но всё же… Вы же понимаете, что это нехорошо? Вполне возможно, однажды мне придётся покинуть ваш дом, и тогда ей будет больно.

Он подошёл ближе, чем хотелось бы. Так близко, что нарушил, гад, моё личное пространство, вторгаясь в него запахом своего разгорячённого тела.

— Ты не покинешь мой дом, Милана. Так что, можешь не волноваться насчёт этого, — резко выкинув руки впёред, схватил меня за талию и впечатал в свое влажное от пота, твёрдое тело.

Ну, вот и всё… Сказка закончилась. Пришло время суровой реальности. На тот момент, правда, я ещё думала, что это глупая шутка.

* * *Увидев её в отражении зеркала, почувствовал, как член наливается похотью. Нет, не желанием, именно похотью.

Милана пришла к нему в зал в тонкой маечке и джинсах. И что? А то, что сквозь маечку соски её видно, а джинсы так обтягивали зад, что могла бы и голой прийти. Эффект был бы тот же.

Сгрёб её своими руками и, поймав пухлые, мягкие губы, смял их в жёстком поцелуе, а девчонка замычала ему в рот.

А нехрен тут бегать в маечках, млять.

Протолкнув язык между острых зубок, которыми она не преминула его цапнуть, почувствовал тепло её рта и кайфонул от мысли, как будет здесь приятно члену.

Оторвался с трудом, заставив себя через силу.

— Отпустите, вы что делаете? Вы что… Вы… — она задыхалась от негодования и что-то лепетала, пытаясь оттолкнуть его. Её маленькие, прохладные ладони скользили по его взмокшей от пота коже, и это так заводило, что захотелось её нагнуть прямо здесь. Поставить раком, намотать на кулак длинные волосы и отодрать девчонку так, чтобы визжала.

Конечно, он не зверь и делать так в первый раз не будет. Возможно даже, сдержится во второй.

Но что-то переклинило. Конкретно так переклинило.