Неужто тогда у него рука поднимется Неждана в рабы угнать и тебя обделить?

— А если голову ему морочить да в близости отказывать? Когда же придет Арак, то бросится к нему в ноги, все рассказать и попросить помочь с женихом ладным?

— Ты моих слов не слышала? — нахмурилась Мила, потемнев, как туча.

— Перуна суд был промеж родителя и Боряты. Оттого мстить Неждану не зазорно. Кто он такой? Голытьба оборванная. Злодей и чаровник, что всех с ума сводит.

— Нет! — твердо и решительно произнесла мать.

— Но почему?

— Ты пойдешь против последней воли отца? Вижу. Хочешь. Так знай — пойдешь — прокляну. В жизни и смерти.

Златка снова поджала губы и засопела, зыркая исподлобья.

— На сердце мне тревожно. — чуть смягчившись, добавила мать.

— Отчего?

— Слышала я обрывки мужских разговоров. Ой, лихие.

— Об чем же?

— Лучше тебе не знать, — покачала Мила головой. — Но и воли моей не перечь. Приговорил отец идти за Неждана — иди.

— Ты говоришь странно.

— Кровью пахнет. — после очень долгой паузы, произнесла Мила. — Во всех родах на несколько дней пути померли те, кто дружбу с роксоланами водил. Кто утонул. Кого волки задрали. Да и Борята ныне все чаще о чем-то с мужами толкует.

— И к чему это? Я не понимаю, — пожала плечами Златка.

— К войне это. Неждан сумел зажечь сердца. Держись за него. Выживет — не пожалеешь…

[1] Здесь имеется в виду кузнечная сварка.

Часть 3

Глава 6

167, февраль, 9

— Топор.

— Река. — ответил Неждан.

И Вернидуб задумал, не отвлекаясь, впрочем, от работы. Игра «в слова» была для него непривычной. Как и любой из местных, он не придавал никакого значения фонемам, говоря по привычке, как все вокруг. Теперь же с огромным трудом перебирал известные ему слова, рассматривая их с совершенно иной стороны.

Неждан же крутил ногами колесо гончарного круга и улыбался. Ему нравилось то, что он раз за разом «ломал мозг» этому ведуну, через что все сильнее и сильнее расширяя кругозор и улучшая мышление…

Руда железная закончилась. Не рассчитал Неждан свои силы. Из-за применения индийской купольной печи и подогрева воздуха в обоих печах очень поднялась продуктивность. Из-за чего и угля меньше уходило, и «выхлоп» шел куда интереснее. Вот и закончилось запасенное сырье — ни пригоршни руды не осталось.

Да, обломков и брака хватало, оставшихся после поковки изделий. Но возиться с ними парень не хотел. Толку слишком мало. Он просто отложил их в сторонку и решил позже использовать как сырье для чугуна, который тоже требовался. Его ведь можно вполне получать в тех же самых тиглях, подсыпкой угольного порошка на переплавке.

Но это — потом.

Требовалось накопить сырья для опытов.

Простаивать же без дела Неждан не хотел. Оттого и занялся сооружением гончарного круга, неизвестного местным[1].